arttalk.ru
Сказочный мир

Сейчас этот форум просматривают: зарегистрированных: 0, скрытых: 0 и гостей: 1
Участники: Нет
Начать новую тему  Ответить на тему
   Список форумов ARTTalk.ru -> Орион -> Беллатрикс » Сказочный мир  
На страницу  Пред. | 1  ...  87  88    90  91 | След.
Автор Сообщение
Chanda
Мастер-Путеводитель

Сообщения: 3413
Hаграды: 2

СКАЗКА К ПРОШЕДШЕМУ ПРАЗДНИКУ
19 декабря - Международный день помощи бедным
Награда царя птиц
Корейская сказка

Жили в далекие времена два брата: Хон Бу и Наль Бу. Наль Бу был очень богат, а Хон Бу — очень беден. Богатый брат детей не имел, а у Хон Бу были сын и дочь. И часто жена бедняка говорила:
— Это ничего, что у нас нет денег, зато у нас растут хорошие дети.
Хон Бу был такой бедный, что не имел даже чиби. Он сделал из рисовой соломы шалаш и жил в этом шалаше со своими детьми и женою. Чтобы не умереть с голоду, Хон Бу и его жена делали на продажу соломенные сандалии. За каждую пару сандалий они получали всего несколько медных монет, так что им всегда приходилось ложиться спать голодными.
Но вот однажды выдалось такое несчастное лето, что рис на полях даже и не взошёл. И не стало в деревне рисовой соломы, из которой Хон Бу мастерил сандалии.
Вскоре в шалаше бедняка не осталось ни одного зёрнышка. Напрасно голодные дети всё время просили есть. В шалаше не было даже хвороста, чтобы развести огонь.
Заплакала жена бедняка, видя, что дети её умирают с голода.
Несчастный Хон Бу не выдержал слёз жены и детей. Рано утром он отправился в город искать какую-нибудь работу.
И тогда жена Хон Бу сказала сквозь слёзы маленькому сыну:
— Ступай к своему дяде, скажи, что мы умираем с голода, и попроси у него в долг хотя бы одну меру риса. Если ты вернёшься с пустыми руками, — значит, у твоего дяди сердце тигра.
Отправился мальчик к дому Наль Бу. Едва он вошёл в первый двор, как сразу же увидел быков, откормленных поросят, жирных кур, множество гусей и уток.
Не успел дойти мальчик до второго двора, а уж на него набросились с рычаньем сторожевые псы. Видно, много было добра у богача, раз он держал столько злых собак.
На лай собак выскочила служанка.
— Поди вон! — закричала она на мальчика. — Что тебе здесь надо, оборванец?
— Я племянник господина Наль Бу, — сказал мальчик, — и мне надо обязательно его увидеть.
Служанка провела мальчика во внутренний двор, и мальчик увидел своего дядю.
Наль Бу сидел на затенённой веранде и курил длинную трубку. Когда дядя заметил оборванного голодного мальчика, он вынул изо рта трубку и сердито спросил:
— Кто ты такой? Как ты попал сюда?
Мальчик ответил:
— Я сын вашего брата. Мои мать и сестра умирают от голода. Одолжите нам немного риса.
Наль Бу услышал просьбу мальчика, усмехнулся и ответил:
— Мой рис заперт в кладовой и я не знаю, куда спрятал ключ. Если же я дам тебе кусок мяса, — на тебя набросятся собаки и искусают тебя. Если я дам тебе жмыхов, — свиньи от зависти начнут визжать и гоняться за тобой. Если же я дам тебе меру отрубей, — мне нечем будет кормить коров. Если я дам тебе горсть чумизы, — куры от злости перестанут нести яйца. Так что ухода скорее отсюда прочь и никогда больше не показывайся мне на глаза.
Тяжело было мальчику возвращаться домой ни с чем. Он шёл печальный и всё думал, как ему достать хоть немного денег, чтобы накормить мать и сестру. Вдруг он увидел, что навстречу ему идёт охотник. За спиной у него болтались убитые зайцы.
Охотник остановился около мальчика и сказал:
— Злой коршун перетаскал в нашей деревне всех цыплят. Я решил убить коршуна, но он летает под самыми облаками и стрела моя никак не может достать злодея.
Мальчик поднял голову и увидел, что высоко в синем небе кружит коршун.
— Спрячьтесь за этими кустами, — сказал мальчик охотнику. А когда коршун опустится, — не промахнитесь!
Как только охотник притаился за кустами орешника, мальчик бросился на землю, растянулся и притворился мёртвым.
Он лежал неподвижно минуту, другую, третью, а коршун всё кружил над ним да кружил. Должно быть, это была очень старая и осторожная птица. Долго коршун смотрел на растянувшегося мальчика, и наконец, не выдержал и стал спускаться.
Как только коршун сел мальчику на грудь, просвистела стрела — и коршун упал, широко распластав крылья.
— Спасибо тебе, — сказал мальчику охотник. — Ты смел и умён. Без тебя мне никогда не удалось бы убить этого вора. Вот тебе в награду связка монет.
Обрадованный мальчик спрятал деньги и побежал домой.
В шалаше он увидел отца. Хон Бу не удалось найти никакой работы, и он сидел у очага голодный и печальный. Но когда сын положил перед ним деньги, Хон Бу сразу развеселился. Он отправился на рынок в город, купил рисовую солому и начал опять мастерить для соседей сандалии.
Проходил день за днём, и незаметно наступила весна. А весной прилетели птицы и начали вить себе гнёзда. И две ласточки свили своё гнездо над самым входом в шалаш Хон Бу.
Летом в ласточкином гнезде появились птенцы. Птенцы всегда были голодны. Завидев Хон Бу или его детей, птенцы широко раскрывали клювики. И каждый раз они получали несколько зёрнышек чумизы, а иногда и дождевого червячка.
Вскоре птенцы начали учиться летать.
Однажды, когда они сидели на ветке дерева, к ним подкралась большая змея. Увидев это, Хон Бу громко крикнул:
— Змея, змея! Скорее улетайте!
Маленькие ласточки услышали его крик и сразу же перелетели на соседнюю сосну. Но один из птенцов летал ещё так плохо, что не смог долететь до дерева и упал в траву. Хон Бу поднял ласточку и увидел, что у неё переломана лапка. Он перевязал ей лапку, отнёс в шалаш и приказал детям кормить ласточку каждый день.
Когда пришла осень, ласточка уже весело прыгала и летала по шалашу. И однажды Хон Бу принёс её в ближайшую рощу и выпустил. Ласточка легко вспорхнула, защебетала и скрылась в ясном небе. Она полетела в царство птиц, где никогда не бывает морозов и где живёт мудрый и справедливый царь птиц.
Когда царь птиц заметил хромую ласточку, он очень удивился:
— Триста лет царствую я над птицами, но никогда ещё не видел, чтобы у ласточек были кривые лапки.
Ласточка рассказала царю обо всём, что с ней случилось, как спас и вылечил её Хон Бу.
Выслушал царь рассказ ласточки и сказал:
— Нет большего порока, чем неблагодарность. Вот тебе семечко тыквы. Весной ты отнесёшь его человеку, который тебя спас.
Когда с моря подул тёплый весенний ветер, ласточка отправилась в далёкий путь, к берегам Кореи. Она летела два дня, а на третий увидела знакомый шалаш. Ласточка уселась на крышу шалаша и громко защебетала.
Хон Бу проснулся от весёлого щебета, вышел из шалаша и сразу же увидел знакомую птичку. А ласточка подлетела к нему, села на его проткнутую ладонь. И вдруг Хон Бу увидел на ладони тыквенное семечко.
Довольный, он посадил это семя на свою грядку. Прошло всего три дня, а из земли уже показался росток. Росток с каждым днём тянулся всё выше и выше. Однажды утром на нём появились три цветка, а ещё через несколько недель цветки превратились в маленькие тыквы. Тыквы быстро увеличивались, наливались соком, и вскоре их уже можно было есть.
Хон Бу хотел было срезать тыквы, но жена сказала:
— Пусть подрастут ещё. Мы сделаем из них большие сосуды для воды и продадим эти сосуды богатым людям.
Хон Бу послушался жены, и вскоре тыквы стали такими огромными, что разрезать ножом их было уже невозможно.
Тогда бедняк взял пилу и распилил первую тыкву. И как только тыква распалась на две половины, из неё вышел прекрасный мальчик и поставил на землю у ног бедняка два флакона: золотой и серебряный. Мальчик поклонился и сказал:
— Справедливый царь птиц шлёт тебе привет. Тот, кто выпьет глоток из золотого флакона, — всегда будет здоров. Тот, кто выпьет глоток из серебряного, — всегда будет молод.
Сказав так, мальчик исчез.
Хон Бу отнёс подарок царя птиц в шалаш и начал пилить вторую тыкву. Едва распалась вторая тыква, как из неё выскочили шесть мастеровых. У каждого из них в руках был инструмент: у первого — топор, у второго — пила, у третьего — долото, у четвёртого — рубанок, у пятого — лопата, у шестого — лом.
Мастеровые сразу же принялись за работу и быстрее, чем в голове проносится мысль, построили восьмикомнатный дом с двумя верандами и тремя дворами.
Сделав свое дело, плотники поклонились и исчезли.
Когда Хон Бу пришёл в себя от удивления, он сказал жене и детям:
— Теперь посмотрим, что в третьей тыкве. Хорошо бы найти там хоть немного риса, потому что сегодня на обед у нас нет ни одного зёрнышка!
И он начал пилить третью тыкву.
Когда распались половинки третьей тыквы, из неё с шумом выскочили гуси, утки, фазаны, куры, индейки. Последними из тыквы выбежали два маленьких ослика. Ослики были нагружены мешками с золотом и серебром.
Хорошо и счастливо зажили Хон Бу, его жена и дети. Хорошо и счастливо зажили и их соседи, потому что Хон Бу никому не отказывал в помощи. И чем больше денег раздавал он, тем больше становилось в его мешках золота и серебра.
Дошла весть до Наль Бу, что брат его раздаёт бедным деньги. Рассмеялся богач, не поверил рассказам людей:
— Откуда у этого нищего деньги? У него и соломы-то для сандалий нет!
И решил богач пойти к Хон Бу, узнать, не умер ли его брат с голода. Пришёл он к Хон Бу — глазам своим не верит. Вместо шалаша — восьмикомнатный дом с двумя верандами и тремя дворами. В первом дворе — быки, лошади, во втором — куры, гуси, фазаны, индейки. В третьем — прекрасный сад.
Каких только не было здесь плодов! И яблоки, и персики, и груши, и абрикосы! А цветы издавали такое благоухание, что запах их был слышен в другом конце деревни.
Подошёл Наль Бу к дому и видит: сидит брат на веранде, играет с сыном в шахматы. Веранда вся застлана тигровыми шкурами.
Наль Бу от злобы чуть не умер. А Хон Бу увидел брата, вышел к нему, проводил его на веранду. Долго крепился Наль Бу, а потом не выдержал и спросил, откуда у бедняка такое богатство.
А Хон Бу никогда не говорил неправды. Он и на этот раз ничего не утаил от брата и рассказал ему всё, как было.
Вернулся Наль Бу домой и сразу же приказал служанке принести ему ласточкино гнездо. Служанка выполнила приказание своего хозяина. Она нашла под карнизом дома ласточкино гнездо. В нём сидело три птенчика.
Рано утром, когда все в доме спали, Наль Бу вытащил из гнезда птенцов, двоих из них убил, а третьему переломал лапку и унёс в дом.
Всё лето лечил богач бедного птенца, а осенью выпустил его на волю. Искалеченный птенец полетел в царство птиц.
Когда царь птиц увидел хромающую ласточку, он спросил её:
— Расскажи мне, кто тебя обидел. Почему ты хромаешь?
Ласточка рассказала всё: как Наль Бу убил её брата и сестру, как самой ей сломал лапку, а потом вылечил и выпустил её на волю.
Царь птиц выслушал печальный рассказ ласточки и сказал:
— Вот тебе семечко тыквы. Весной ты отдашь его человеку, который сломал тебе лапку.
Миновали зимние месяцы, и пришла весна.
Однажды, когда богач сидел на веранде и курил свою трубку, он услышал щебет ласточки. Наль Бу раздвинул заклеенное промасленной бумагой окно и сразу же узнал прошлогоднюю ласточку.
Как только Наль Бу выбежал во двор, ласточка подлетела к нему — и на землю упало тыквенное семечко. Наль Бу схватил семечко и начал искать место, куда бы его посадить. Он боялся, чтобы воры не украли волшебные тыквы, когда наступит пора их снимать. И решил Наль Бу посадить семечко возле самого дома, чтобы всегда быть рядом с чудесным растением.
Всё лето Наль Бу не смыкал глаз — сторожил своё сокровище. Он взрыхлял землю, поливал росток самой чистой водой, огораживал его днём от знойных лучей солнца, покрывал циновками в холодные, ветреные ночи.
Волшебное семечко быстро дало росток, и к осени побеги его покрыли собою весь дом богача. Вместо трёх тыкв у Наль Бу родилось пять. Богач ходил счастливый и гордый.
А тыквы с каждым днём становились все больше и больше. И скоро они стали такими огромными, что под их тяжестью стал трещать дом. Пришлось Наль Бу вместе с женою переехать в пристройку, где он хранил зерно.
Богач и его жена ни на шаг не отходили от волшебных тыкв. Наль Бу сторожил их ночью, а жена — днём. Можно было бы уже давно срезать тыквы, но Наль Бу считал, что чем они будут больше, тем больше в них поместится сокровищ.
Наконец тыквы стали такие большие, что сломали черепичную крышу дома, продавили потолок и свалились в комнаты. Наль Бу стал их вытаскивать из дома, но оказалось, что огромные тыквы не проходят в двери. Пришлось сломать стену, чтобы выкатить тыквы во двор.
Наль Бу не очень горевал, что он остался без дома. Богач ведь знал, какие сокровища оказались в тыквах его брата…
Когда тыквы выкатили из дома во двор, Наль Бу приказал закрыть накрепко ворота, чтобы никто ему не мешал, и принялся пилить первую тыкву. Тыква оказалась такая большая и твёрдая, что богач трижды отдыхал, прежде чем распилил её. Когда же половинки её распались, из тыквы вышло десять канатных плясунов. Они сразу начали петь и танцевать. Наль Бу и его жена с удовольствием смотрели на это бесплатное представление.
— Плясуны явились, чтобы порадоваться нашему счастью, — сказал Наль Бу жене. — Однако они мне надоели: мне не терпится узнать, какие чудеса таят остальные тыквы.
И он крикнул старшему плясуну:
— Пошёл вон!
Старший плясун не обиделся: он поклонился и сказал:
— Ты тешил свой взор нашими танцами и услаждал свой слух нашим пением. Уплати нам десять тысяч лян — и мы исчезнем.
Трясясь от злобы, богач насыпал им мешок денег — и плясуны исчезли.
Наль Бу принялся пилить вторую тыкву. Он надеялся, что из второй тыквы выскочат плотники и построят ему новый дом. Но из второй тыквы вышли десять бритоголовых монахов и сейчас же начали клянчить у Наль Бу подаяние. Напрасно богач выпроваживал их со двора. Известно, что монахи — самый жадный и самый надоедливый народ на земле. И хотя Наль Бу был очень скуп, пришлось дать и монахам тысячу лян, чтобы они ушли.
— Не горюй! — сказал он жене. — Уж в третьей-то тыкве мы наверняка найдём серебро и золото.
Но когда он распилил третью тыкву, из неё вышла длинная процессия платных плакальщиков. За плакальщиками шли носильщики: они несли мёртвое тело. Плакальщики громко вопили, и соседи богача начали стучаться в ворота, чтобы узнать, что случилось.
— Убирайтесь вон! — закричал на плакальщиков Наль Бу. — Кто вас сюда звал?
— Мы уйдём не раньше, чем получим деньги на погребение тела и на покупку траурных одежд, — ответили плакальщики и завопили ещё громче.
Наль Бу испугался, что на этот крик к нему ворвутся соседи. Ведь не будет же он при соседях распиливать остальные тыквы. И он дал плакальщикам десять тысяч лян.
Из четвёртой тыквы выскочили пять певиц. У каждой певицы была своя песня. Первая спела о двенадцати месяцах, составляющих год; вторая — о тридцати днях, составляющих месяц; третья — о часах, составляющих день; четвертая — о смерти старого года; пятая — о рождении нового года. Когда певицы закончили петь, они потребовали, чтобы богач отдал им за их старание все запасы зерна.
— Ничего я вам не дам! — закричал Наль Бу. — Все деньги я уже раздал. А теперь вы хотите ещё оставить меня без зерна! Ступайте вон!
Но певицы не тронулись с места.
— Ты разбогатеешь вновь, когда откроешь пятую тыкву, — сказали они. — Если же ты не прикажешь своим слугам погрузить всё твоё зерно на быков и лошадей, что стоят в твоём первом дворе, мы будем петь до рассвета.
Хочешь не хочешь, а пришлось богачу расстаться со своим зерном. Слуги проворно нагрузили мешки на подводы — и через несколько минут у богача не осталось ни одного мешка с зерном, ни быков, ни коров, ни лошадей.
Дрожа от жадности и нетерпения, Наль Бу принялся пилить пятую тыкву. Это была самая большая и самая твёрдая тыква. Солнце уже давно закатилось за гору, наступила ночь, а богач всё пилил и пилил. Но вот, наконец, тыква треснула. И вдруг из неё вырвался свирепый ветер и яростное пламя. Ветер повалил дом, а пламя превратило его в огромный костёр.
Напрасно Наль Бу и его жена звали соседей на помощь.
Никто им не помог, потому что они сами никогда никому не сделали никакого доброго дела.
И когда увидел Наль Бу, что загорелся его сундук, где хранил он своё золото, — не выдержал и бросился в огонь.
Так и погиб жестокий богач.
И никто в деревне о нём не пожалел. Да и мы о нём плакать не станем.


 Просмотрено: 19 раз(а)
1314614519_allday.ru_33.jpg


_________________
Где-то любовь светла
Где-то вода чиста
И не стучится в дверь беда...
Отправить личное сообщение Блог
Сообщение Добавлено: Ср 21 Дек, 2016 1:07 am | Откуда: Москва    
Chanda
Мастер-Путеводитель

Сообщения: 3413
Hаграды: 2

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
С 22 на 23 декабря - Тёмный праздник Новогодья
Автор под ником Та_самая_Эль
Страшные сказки

Старая тетушка Эльза никак не ожидала, что её племянница, Каролина, заканчивающая последний курс Института благородных девиц мадам Этьен, приедет на рождественские каникулы со своей подружкой Мари.
Тетушка была чрезвычайно недовольна этим досадным обстоятельством, и на это были свои причины. Как раз в этом году, в ночь под Рождество, Круг должен был замкнуться - как это происходило каждые 50 лет; и эту единственную ночь, которую она ждала так долго, Каролину поместили в специально отведённую для неё комнату - она занимала её всегда, приезжая к тётушке на каникулы. Комната выглядела довольно аскетичной - в отличии от пышного убранства всего дома; но девушке, как ни странно, это нравилось. Основным украшением комнаты служил огромный, в полный рост, портрет прабабушки, забранный в дорогой золочёный багет.

Поистине, потрясающей красавицей была в своё время блистающая баронесса Каролина - в честь её и была названа, по настоянию тётушки, наша героиня. История жизни прекрасной баронессы была окутана какой-то мрачной тайной, которая за сто лет обросла множеством невероятных подробностей и немыслимых догадок. Особенно поражали всех, кто знал баронессу, её немеркнущая красота и молодость.
Каролина в детстве, от тётушки, будучи отданной той на воспитание вследствие трагической смерти матери, слышала много историй о прабабушке, выходящей из портрета под Рождество, но почитала их за сказки.
- Да и что можно ожидать от старенькой, одинокой тётушки Эльзы? Она, конечно, немножко сумасшедшая с этими её вечными таинственными историями, но зато чрезвычайно милая! - Каролина легкомысленно крутанулась на тонких каблучках, подмигнула величественной красавице на портрете, на которую, к слову сказать, была похожа чрезвычайно - и выбежала узнать, как там устроилась Мари, весело напевая популярную шансонетку.
И отчего же не петь, сами посудите: было ей семнадцать, институтка одна из лучших в престижном заведении, красавица, да к тому же единственная наследница тётушкиных миллионов!
А не далее чем через два дня ожидалось Рождество, чудесные подарки, балы и горящие взгляды мсье Жульена, младшего сына барона де Артуа, недавнего выпускника Сорбонны. Воистину, жизнь была прекрасна и удивительна!

Весь следующий день прошёл в весёлых хлопотах и приготовлениях. Девушки с пылающими от удовольствия щёчками - и оттого ещё более очаровательные - сами украшали ёлку, а затем бросились примерять наряды к завтрашнему балу. Многочисленные, до самого позднего вечера, визиты к знакомым порядком утомили всех, и, наскоро попрощавшись, подружки разошлись по своим комнатам, чтобы погрузится в благостный сон.

Мари уже почти спала, когда раздался тревожный стук в дверь. На пороге стояла дрожащая Каролина, в смущении теребившая ворот ночного пеньюара.
- Она не даёт мне уснуть...Всё смотрит, смотрит... - в голосе девушки слышалось едва сдерживаемое рыдание.
- Кто? - Мари ничего не могла понять.
- Пойдём, увидишь...
Комната Каролины была ярко освещена бесчисленным множеством свечей, странным рисунком расположенных по обе стороны портрета прекрасной баронессы.
- Тётушка не велела гасить...Она свято выполняет предсмертное желание прабабушки: три ночи перед Рождеством зажигать свечи у её портрета...

В трепещущем пламени изображение баронессы казалось живым. Чуть шевелились складки роскошного наряда, будто от ветра; вздымалась высокая грудь, вздрагивали ресницы...По ожившему, казалось, лицу то и дело пробегали зловещие тени - отголоски тайных злодеяний или мрачное нетерпеливое ожидание ещё больших злодейств?!
Замерев, девушки стояли, не в силах оторвать взгляд от зачарованной картины.
Из оцепенения Мари вывел шепот Каролины:
- Мне кажется, она зовёт меня к себе...Подчиняет, порабощает...Я боюсь, Мари!
- Успокойся, милая! Я останусь с тобой - вместе нам не будет страшно...Ты просто устала, пойдём спать!
И, поплотнее задёрнув полог широкой старинной кровати, девушки, обнявшись, забылись тревожным сном...

Кутерьма подготовки к Рождественскому балу и сам бал так закружили девушек, что они напрочь забыли о ночных страхах.
Ах, этот бал!...Эти восхищённые взгляды мужчин, эти завистливые вздохи дам, пьянящая музыка и - танцы, танцы!...

Счастливые и совсем обессиленные, девушки распрощались у дверей комнаты Каролины.
- Надеюсь, ты будешь хорошо спать этой ночью? - заботливо спросила Мари, нежно пожимая горячую ладонь Каролины.
- Как убитая! - рассмеялась та в ответ и звонко чмокнула подружку в щеку.

...Сдавленный крик, полный страха и страдания, буквально подбросил Мари среди ночи. Стрелой метнувшись в комнату подруги, девушка в ужасе замерла в дверях.
Наполовину выдвинувшись из портрета, баронесса в смертельных объятиях стискивала тонкую фигурку, впившись жадным ртом в нежную шею. Очертания тела девушки на глазах менялось, бледнело, покрывалось туманной дымкой; исчезало...

Издав безумный крик, Мари метнулась навстречу, машинально схватила со стола какой-то предмет - как оказалось впоследствии, старинный медный нож для разрезания писем, - и, оттолкнув Каролину, стала с неистовой силой раз за разом всаживать его в ужасное изображение.
...Ещё более дикий крик раздался за её спиной. Всклокоченная, с горящими безумием глазами, похожая на разъярённую фурию тётушка шипела, исходя злобой:
- Ты всё-таки помешала, мерзавка...Обряд не завершён! Теперь мне конец...- и, размахнувшись, нанесла Мари страшный, смертельный удар каминными щипцами...

Полиция сбилась с ног, разыскивая маньяка, совершившего кровавое преступление в богатом особняке знаменитых баронов де К*. Да и было с чего сбиваться с ног! Ни улик, ни следов взлома, ни свидетелей. Лишь сумасшедшая девушка, вся седая, с безумным горящим взглядом - по документам, племянница старой баронессы, которая так и не была обнаружена ни живой, ни мёртвой - всё повторяла, раскачиваясь из стороны в сторону:
- Обряд не завершён...Обряд не завершён!
Видимо, она и убила свою подругу, мадемуазель Мари Круазье, найденную с пробитым черепом - внезапно сойдя с ума, как следует из судебного отчета сыщика мсье Дюпуа.
И, видимо, она же истыкала ножом для разрезания писем совершенно чистый холст, без единого мазка краски, непонятно для чего забранный в богатую золотую раму...


 Просмотрено: 18 раз(а)
i_021.jpg


_________________
Где-то любовь светла
Где-то вода чиста
И не стучится в дверь беда...
Отправить личное сообщение Блог
Сообщение Добавлено: Пт 23 Дек, 2016 12:20 am | Откуда: Москва    
Chanda
Мастер-Путеводитель

Сообщения: 3413
Hаграды: 2

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
25 декабря – Рождество Христово по григорианскому календарю (Католическое Рождество)
Пауло Коэльо
Рождественская сказка

Как повествуется в одной знаменитой древней легенде, некогда в прекрасных рощах Ливана родились три кедра. Кедры, как всем известно, растут очень-очень медленно, так что наши три дерева провели целые века в раздумьях о жизни и смерти, о природе и человечестве.
Они видели, как на землю Ливана прибыли посланники царя Соломона и как затем, в битвах с ассирийцами, земля эта омылась кровью. Они видели лицом к лицу заклятых врагов — Иезавель и пророка Илию. При них был изобретен алфавит; они дивились, глядя, как мимо проходят караваны, груженные красочными тканями.
И в один прекрасный день кедры решили поговорить о будущем.
— После всего, что мне довелось повидать, — сказал первый, — я хотел бы превратиться в трон, на котором будет восседать самый могущественный царь на земле.
— А я хотел бы стать частью чего-то такого, что на веки вечные преобразит Зло в Добро, — сказал второй.
— А что до меня, — сказал третий, — то я желал бы, чтобы люди, глядя на меня, всякий раз вспоминали о Боге.
Прошли годы и годы, и вот, наконец, в лесу появились дровосеки. Они срубили кедры и распилили.
У каждого кедра было свое заветное желание, но реальность никогда не спрашивает, о чем мы мечтаем. Первый кедр стал хлевом, а из остатков его древесины соорудили ясли. Из второго дерева сделали грубый деревенский стол, который позже продали торговцу мебелью.
Бревна от третьего дерева продать не удалось. Их распилили на доски и оставили храниться на складе в большом городе.
Горько сетовали три кедра: «Наша древесина была так хороша! Но никто не нашел ей достойного применения».
Время шло, и вот однажды, звездной ночью, некая супружеская пара, не нашедшая себе крова, решила переночевать в хлеву, построенном из древесины первого кедра. Жена была на сносях. Той ночью она родила сына и положила его в ясли, на мягкое сено.
И в тот же миг первый кедр понял, что мечта его сбылась: он послужил опорой величайшему Царю Земли.
Несколько лет спустя в одном скромном деревенском доме люди сели за стол, сделанный из древесины второго кедра. Прежде чем они принялись за еду, один из них произнес несколько слов над хлебом и вином, стоявшими на столе.
И тут второй кедр понял, что в этот самый миг он послужил опорой не только чаше с вином и блюду с хлебом, но и союзу между Человеком и Божеством.
На следующий день из двух досок третьего дерева сколотили крест. Через несколько часов привели израненного человека и прибили его к кресту гвоздями. Третий кедр ужаснулся своей участи и принялся проклинать жестокую судьбу.
Но не прошло и трех дней, как он понял уготованную ему долю: человек, висевший на кресте, стал Светочем Мира. Крест, сколоченный из древесины этого кедра, превратился из орудия пытки в символ торжества.
Так исполнилась судьба трех ливанских кедров: как это всегда бывает с мечтами, мечты их сбылись, но совсем иначе, чем они себе представляли.


 Просмотрено: 16 раз(а)
Dona-Gelsinger_00028.jpg


_________________
Где-то любовь светла
Где-то вода чиста
И не стучится в дверь беда...
Отправить личное сообщение Блог
Сообщение Добавлено: Сб 24 Дек, 2016 3:59 pm | Откуда: Москва    
Chanda
Мастер-Путеводитель

Сообщения: 3413
Hаграды: 2

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
С наступающим Новым годом!
Новогодняя сказка для тех, кому под... Или за...
Автора не знаю. Взято отсюда: http://www.promoroz.ru/skazki/skazki1.php

Рыжий выключил телевизор. Тридцать первое декабря, семь вечера, а чего ты хотел? Естественно, "Ирония Судьбы", чтоб ей...Ты, камрад, вообще зачем к дебилизатору-то подошел? Погоду узнать? Лучше к окну подойди! Минус три, снег, ветер, темно уже.
Спор с самим собой Рыжему тоже не понравился. Выйдя из комнаты на кухню он достал из холодильника ополовиненную бутылку водки и наполнил стоявший на столе стакан. 200 граммов, "чисто-конкретно". Обведя взглядом неприбранную кухню, он сначала дернулся было помыть посуду, но потом решил, что ему лень.
Из прожитых на свете тридцати лет такого поганого Нового Года у него еще не было. Один, в неубранной холостяцкой (вернее - недавно разведенной) квартире, ни елки, ни игрушек он доставать не стал. На работе двадцать седьмого числа была пьянка, он честно напился вместе со всеми, приехал домой на такси и приволок пол-ящика водки. Сейчас эта самая водка, вернее - последняя доза - и плескалась у него в стакане.
Рыжий прекрасно понимал, что выпивки ему не хватит. Но вставать и идти в магазин сил явно не было, и он всерьез уже задумался, а не воспользоваться ли "Службой Заказа" из соседнего супермаркета. Ну, да, наценка около двадцати процентов, зато все сами на дом принесут. А то так и придется - злому, трезвому и неприкаянному... Без выпивки и без закуски... О! Закуска! В холодильнике же кусок сыра есть! Рыжий обрадовался - стакан водки без закуся его не впечатлял. А обрадовавшись, он резко встал с табурета, чтоб дотянуться до холодильника, и...
Ну да, ага... Кто ж тебя, дурня, просил стакан почти на самом краю ставить? Выпил водочки, именно... Иди теперь за тряпкой и вытирай пол. Убравшись, он окончательно осознал, что надо либо вызывать "заказников", либо идти в магазин. Задумавшись на пару секунд, он выбрал вызов.
В телефонной книжке номер был, но где телефонная книжка? Ровный слой хлама, покрывавший квартиру, отнюдь не способствовал поиску записнушки. Попытка же вспомнить проклятый номер увенчалась звонким фиаско - Рыжий осознал, что не знает даже, где его мобильник. Попытка же найти мобильник привела к еще более смешному результату: он нашел талон техосмотра на "девятку", пачку сигарет, презерватив, конфету, ключи от братовской "бээмвухи", зарядник для "айпэка" и часы. Мобильник как сквозь землю провалился. Или сквозь мусор?
Неутешительные поиски привели к еще более неутешительным размышлениям - в магазин все-таки придется идти. Своими ножками, что характерно. Потому, что 31-го вечером куда-то ехать на машине - это идиотизм высшей, золотой марки. Мысль сия Рыжего огорчила безмерно, и пребывая в дикой печали он начал одеваться.
На улице было мерзко - по другому и не скажешь. Однако, пару лет назад Рыжий такой погоде бы только обрадовался - они с женой очень любили гулять по такому мягкому морозцу, по свежему снегу, с чумеющей от зимы собакой. С женой... Мда... И с собакой... Ох, мама, да когда ж меня отпустит-то, а? И так на улице черти-что, и в душе черти-что, и в жизни оно же, так еще не отпускает, сука!
Рыжий застонал, и от него шарахнулся прохожий, нестарый еще мужичок с лицом "потомственного интеллигента", бормоча себе под нос что-то из серии "уже надрался, быдлан несчастный, понаехало тут непонятных".
Внимания мужичку не досталось - и слава всем богам. Незлобный, в-общем, Рыжий накостылял бы ему только за "быдлана". Но Рыжему было не до интеллигента, горел бы он синем пламенем. Рыжему было на данный момент исключительно до магазина.
Очередь, как ни странно, отсутствовала. Рыжий нашел на полках две бутылки "Ржаной", по литру каждая, батон "Финского" сервелата, и буханку черного хлеба, с гордым названием "Бородинский". Наверное, при Бородинской битве испечен, не иначе...
Вот и славненько, мозгоотключатель есть, желудкосохранитель тоже, значит - состояние прострации в эту ночь обеспечено. Великолепно! - можно даже было сказать, что настроение у Рыжего улучшилось. Если такое выражение вообще применимо к человеку, который в Самый-Светлый-Праздник-В-Году решил надраться и отключиться, по причине полного одиночества и жуткого раздрая в жизни. Он и в самом деле искренне верил в то, что надо просто надраться и отключиться...
Выйдя из магазина, Рыжий остановился у края дороги, созерцая вялую пробку, из спешащих домой к уюту и столу планктонариев. Закурив, он поднял лицо к небу и любовался снежинками, падающими на разгоряченное в магазинной духоте лицо. Снег... Просто небесная вода... Такая же, как и дождь.
Сзади кто-то негромко и демонстративно кашлянул. Рыжий встряхнул головой и обернулся. За спиной у него стоял не высокий и не молодой человек с очень симпатичным лицом. Его взгляд уперся Рыжему прямо в глаза, его взгляд улыбался, его взгляд как будто говорил о том, что все будет хорошо. Но не абстрактно, где-то, когда-то и у кого-то, а прямо сейчас. ПРЯМО ЗДЕСЬ. Все будет хорошо.
- Александр, вы не позволите вас отвлечь на некоторое время?
Сказать, что Рыжий удивился - значит не сказать ничего. Удивление было самым мягким словом из тех, что можно было подобрать к этой ситуации. Симпатичный человек тем временем продолжал:
- Я понимаю, Саша, у вас много ко мне вопросов, начиная с моей осведомленности о вашем имени, но это все не важно. Давайте немного пройдемся, я вам с радостью все объясню...

***

- Понимаете ли, Саша... Поверьте, не только ангелы и бесы заинтересованы в людях. Вернее, ангелы и бесы в них наименее заинтересованы из всех, поверьте. Я? Я не то и не другое, клянусь. Чтоб вам было проще - можете решить, что я - простое потустороннее явление, народе деда Мороза, только без мешка с подарками. К вам? Знаете, вы мне просто попались на дороге, а через секунду я уже знал о вас все. И то, что у вас в сумке, и то, почему у вас в сумке именно водка хлеб и колбаса... И то, почему вы не поехали с друзьями на дачу... Да, Саша, все. Все - это значит все. Что вы сами могли бы о себе рассказать, и то, что вы о себе рассказать постесняетесь...
...Нет, Саша. Я не исполняю желаний. Во всяком случае - не исполнял до сих пор. То и значит, я не зарекаюсь, просто пока не доводилось. А что вам хочется исполнить? Да? Саша, и что вы ей скажете, можно у вас спросить? "Дорогая, у меня дома бардак, собака попала под машину, я пью уже почти третий месяц, потерял мобильный и разбил машину"? Саша, вы уверены, что эта женщина стоит именно этого? Вы так уверены, что хотите вызвать в ней именно жалость?
...Альтернатива пьянству? Есть, а как же. Хотите побывать на Луне? Могу устроить. Мне не сложно. Нет, скафандра предоставить не могу - нету. Хотите в Париж? А в Нью-Йорк? А в Амстердам? Ну, может быть, на худой конец, в Петербург? Как хотите. Знаете, Саша, в чем ваша беда?
После этих слов Рыжего как подкинуло. Он уставился на "потустороннее явление" взглядом матерого рыбака, узревшего трехкилограммового карпа. И во взгляде Рыжего очень легко читалась бегущая строка, набранная четырнадцатым кеглем: "НУ И?"
- А беда ваша, Александр - "потусторонний" потускнел, как старая вилка - исключительно в том, что вам кажется, будто вам хуже всех.
- То есть?
- Саша, вы никогда не задумывались, сколько всего доброго и хорошего вы можете сделать для тех, кому хуже, чем вам?
- Да кому хуже-то? Бомжам, что ли, в подвале?
- Да хотя бы и им. Или смертельно больному ребенку, отданному родителями в хоспис. Вы не задумывались, Саша, каково им?
Рыжий остолбенел. Он и вправду никогда об этом не задумывался, но не в силу черствости души, а исключительно потому, что ему было некогда. Когда у него все было хорошо, он жил напропалую, крутился, как белка в колесе, задумываться было некогда. А когда его мирок рухнул - он просто замкнулся в себе, исключительно для того, чтобы не думать об окружающем мире.
Тем временем симпатичное потустороннее явление помалкивало, глядя Рыжему в глаза и все так же улыбаясь, открыто и искренне.
- Простите, но к чему и зачем вы мне все это говорите?
- Саша... Я не могу вам ничем помочь, простите. Я не могу ничем облегчить вашу участь. Но я предлагаю вам другое - хотите сделать эту ночь праздником для того, кому плохо? Кому так же, как и вам грустно и одиноко. Хотите? А я в этом вам помогу...
Рыжий думал недолго. Секунд пять.
- Да. Хочу. - на лице у Сашки появилась полуухмылка - Где кровью расписаться?
- Саша, что вы, какой кровью, вы о чем? Я ж не Мефистофель, право слово... Все гораздо проще. Вы согласились - мне этого достаточно. Идемте - и "потустороннее явление" шагнуло из-под козырька автобусной остановки в метель, жестом позвав Рыжего за собой. Сашка выдохнул и тоже шагнул вперед, на секунду ослепнув от снега...


***

Рыжий смотрел в окно, стоя на балконе снаружи. Картинка, которая предстала перед его взором, могла бы смело претендовать на звание "самой безрадостной картины уходящего года", даже переплевывая его собственное жилье.
В комнате, на кровати, лежала молодая женщина. На вид - не больше двадцати пяти. У нее была загипсована рука, шея, и обе ноги. К тому же, была перевязана бинтом голова. Рядом с ней сидела девочка, лет пяти- шести, и с выражением что-то читала из огромной детской "Книжки-с-Картинками", периодически прерываясь и вытирая пот со лба. Напротив кровати, на серванте, виднелись две фотографии - одна - счастливой семьи, в которой несложно было угадать эту женщину и эту девочку. Но рядом с ними стоял молодой и сильный мужчина. А стоящая рядом фотография была как раз фотографией этого самого мужчины. И вокруг ее обрамляла траурная лента.
- Автокатастрофа, Саша - прозвучал голос потустороннего симпатяги над ухом, - она ближайший месяц не сможет не то что встать, а даже и сесть, перебит позвоночник. Муж погиб. Дочке сказала, что папа уехал. Днем к ним заходит иногда соседка, готовит еду и ходит в магазин. Но ей семьдесят лет, и сейчас она тоже в больнице - утром ей стало плохо. Саша, у вас деньги есть еще?
Вопрос - Рыжий понял это потом - был провокационным. Симпатяга и так все о Рыжем знал, даже то, сколько у него денег в кармане.
- Есть, а что? - Рыжий почувствовал вдруг, что знает ответ. Он спрыгнул с балкона третьего этажа в сугроб, подошел к подъезду, высчитал номер квартиры и помчался со всех ног прочь - к яркой, сияющей вывеске "24 часа" через дорогу.
В магазине он полчаса объяснялся с заведующей, но в итоге все-таки уговорил ее продать костюм со статуи Деда Мороза, стоящего перед входом. Помимо костюма Рыжий купил несколько килограммов того, что обобщая, можно было бы назвать "праздничной корзиной". Конфеты-колбасы-сыры-салаты-овощи-фрукты-несколько мягких игрушек заняли свое место в мешке, и Сашка пошел обратно к этому дому.
Позвонив в дверь квартиры, он судорожно придумывал, что он будет говорить. Но так ничего и не успел придумать, когда из-за двери раздался звонкий детский голосок, вопрошающий "Кто там?"
- Дед Мороз, подарки принес! - возопил Рыжий, стараясь придать своему пропитому голосу максимальную "дедморозность".
- Ой! - радостно раздалось из-за двери - Правда?
- Правда, правда. Спроси у мамы!
Девочка ничего у мамы спрашивать не стала. Она просто открыла дверь - ведь дети так любят приход Деда Мороза... И очень редко кто видел его "вживую".
- Здравствуй, девочка! - Рыжий старался как мог, - Я - Дед Мороз, принес тебе вот этого медведя! - из мешка вынырнул огромный плюшевый красавец, размером почти с саму девочку.
- Ой!!! Как здорово!!! Ма-а-аама!! Мне Дедушка Мороз принес медведя!!! - и ребенок со всех ног помчался в комнату. Рыжий же, не дожидаясь приглашения вошел в коридор. Постояв минуту в коридоре и изо всех сил выдохнув, он вошел в комнату, сразу направившись к больной женщине, глядящей на него непонимающим взглядом.
- Не бойтесь, - Рыжий говорил почти одними губами - я ничего плохого вам не сделаю!
Поняла.
- Леночка! Отнеси мишку к себе и причеши его, а то он только из мешка и очень лохматый - ее тихий голос практически громом отдался в ушах у Сашки. Ребенок с визгами восторга убежал с медведем в обнимку в соседнюю комнату.
- Кто вы? Что вам нужно?
- Ничего. Клянусь. Считайте, что я и правда Дед Мороз, - Рыжий тем временем переложил со стола журналы и газеты, которыми он был застелен, подвинул стол поближе к больной и начал доставать из мешка нарезки, торт, салаты, фрукты...
Ушел он из этой квартиры через полтора часа, накрыв стол по-полной, выслушав три стихотворения, песенку, выпив почти литр чая, и стараясь выгнать у себя из ушей тихий шепот женщины - "Спасибо тебе, братишка, я за тебя молиться буду, братишка, спасибо тебе, пожалуйста, приходи еще, дай тебе бог всего хорошего, спасибо..."
На улице Рыжий достал из кармана сигареты и выкурил три одну за одной, стараясь унять дрожь в коленях. Симпатяги рядом видно не было. "Странно" - подумал Сашка. Выкинув третий окурок, он стянул через голову "тулуп" из тонкой хэбэшки, засунул его в мешок. Туда же полетели и штаны "Деда Мороза", такие же красные и раздутые, как и накладной нос.
Из-за угла дома выехал здоровый джип, подъехал к Сашке и остановился. Из-за руля вылез Симпатяга.
- Саша, вы еще не передумали?
- Не передумал что?
- Приносить людям праздник?
- Нет, а что?
- Садитесь за руль, я покажу вам, куда ехать.
Рыжий забрался за руль, и, не дожидаясь указания Симпатяги повел геленд прямо в снежное безумие, в вихрь посреди улицы...


***

Он катил по вечерней загородной трассе, следуя указателям на Москву, катил уже с полчаса точно. Радио в машине не работало, а ни одного диска у Сашки с собой не было. Вдруг взгляд его зацепился за темное пятно на обочине, он инстинктивно включил дальний свет и принял правее.
В кювете лежал микроавтобус. Скорая. Ее "маячок"-спецсигнал вращался в снегу, и с дороги видно его не было. Зато была видна цепочка следов, ведущих в сторону дороги. Сашка вернулся за руль геленда и поехал вдоль следов, стараясь не терять их из виду.
Он нагнал их через метров триста. Двое мужчин несли носилки, а идущая рядом девушка, заслышав шум его мотора, голосовала на дороге. Сашка остановился, еще не особо понимая, кого они несут.
Оказалось, женщину. Роженицу. Несколько километров не довезли ее до роддома - на дороге взорвалось одно из старых, изношенных колес у "Газели", и все, что смог сделать водитель - это мягко лечь в кювет. Сашка слушал их сбивчивый рассказ, стоны роженицы на заднем сидении, и гнал изо всех сил к городу - он был обязан успеть.
Но не успел, совсем чуть-чуть. Как потом выяснилось, воды у нее отошли еще в "скорой", а схватки начались еще дома. Родила она в геленде, на заднем сидении, оглушительно плача, смущая Сашку. Первый крик ребенка... До сих пор Рыжему не доводилось его слышать, да и свидетелем родов он тоже никогда не был.
- Мальчик. Славненький такой! - врач не переставал умиляться. Молодая мама, которой вкатили обезболивающее, сидела, подобрав под себя ноги, укутанная пледом, который нашелся в багажнике. Вода и пеленки по непонятной случайности тоже нашлись в багажнике. А ребенок все не унимался, сердито крича на врача, на медсестренку, на Сашку, на водилу "скорой" и на мать...
А потом, довезя маму и ребенка до роддома, высадив медбригаду, Сашка долго отказывался давать им свой телефон и долго отказывался от шампанского, отнекивался, заявляя, что ему еще за руль...


***

... а потом он подвозил девушку, которая спешила помириться до Нового Года со своим любимым, которого она очень обидела несколько недель назад, а сейчас хотела сделать ему сюрприз, приехав к бою Курантов
... бой Курантов он слушал, помогая двум мужикам выталкивать засевший в сугробе УАЗик, на котором один из них, едва-едва отболтавшийся от командования части, спешил на ночь домой, чтобы встретить Новый Год с семьей...
... речь Президента Сашка в этом году не слышал. И не сильно тому огорчался. А когда вся страна смотрела новогоднюю телепрограмму, Сашка старался расклинить двери лифта в старом доме, чтобы помочь оттуда выбраться застрявшей паре молодоженов, поженившихся 31-го утром...


***

Рыжий проснулся от настойчивой трели мобильника. Того самого, который он не мог найти вечером. Оказывается, вредная техника спряталась под подушкой. На дисплее высветилось "номер не определен", и Рыжий задумался - отвечать или нет. В голове вихрем пронеслись ночные события, и он пытался понять - ему это приснилось, или было в самом деле? На столе лежали ключами от геленда и полотняный красный мешок.

Мобильник не унимался, пойдя на второй заход. Сашка поморщился и снял трубку:
- Алло?
- Сашка... Рыжий... Любимый... С Новым Годом, Сашка... Можно, я приеду?


 Просмотрено: 10 раз(а)
261412_90_523_ArtFile_ru.jpg


_________________
Где-то любовь светла
Где-то вода чиста
И не стучится в дверь беда...
Отправить личное сообщение Блог
Сообщение Добавлено: Сб 31 Дек, 2016 7:41 pm | Откуда: Москва    
Chanda
Мастер-Путеводитель

Сообщения: 3413
Hаграды: 2

Соль дороже золота
Словацкая сказка

Жил-был король и было у него три дочери. Пуще глаза он их берег, а когда подошла старость, и волосы снежком припорошило, стал подумывать, которой же из трех быть после его смерти королевой? Все три пригожи, все отцовскому сердцу любезны.
Наконец решил: пускай та из дочерей трон наследует, которая его больше всех любит.
Позвал он дочерей и говорит:
– Стар я стал, дочери мои, не знаю, сколько суждено прожить. Пора одну из вас на трон прочить. Но чтоб выбрать по справедливости, хочу знать, как вы меня любите. Отвечай, старшая дочь, как ты своего отца любишь?
– О, мой отец, люблю вас больше, чем золото, – целуя батюшкину руку, вскричала старшая дочь.
– Добро! А теперь говори ты, дочь моя средняя!
– О, дорогой отец! Люблю я вас как свой девичий венец, ради вас готова замуж не выходить! – кинулась отцу на шею средняя дочь.
– Добро! А ты, моя доченька младшая, ты-то как меня любишь?
– Я, батюшка, люблю вас, как соль любят! – отвечала Марушка, ласково глядя на отца.
– Ах ты, негодница, – накинулись на нее сестрицы, – сравнивать отца с солью!
– Да, я люблю его, как соль, – повторила Марушка и еще нежнее поглядела на отца.
Отец разгневался не на шутку. Как можно сравнивать родителя с какой-то ничтожной солью, которую каждый в щепоть берет и сыплет!
– Убирайся с глаз моих долой! Коль у тебя ко мне любви не более чем к соли! Когда наступят такие времена, что соль станет дороже золота, тогда и возвращайся, я сделаю тебя королевой! – крикнул король.
Марушка от горя словечка сказать не может. Но приказ отцовский для нее закон. Собрала свои немудреные пожитки и подалась, куда глаза глядят. Долго она шла, не разбирая пути-дороги, пока не добралась, наконец, до темного леса. Вдруг, откуда ни возьмись, появилась на лесной опушке старая женщина.
– Марушка! Куда путь держишь? Головку повесила, глядишь невесело?
– Зачем тебе про то знать, бабушка? Ведь помочь мне нельзя! – отвечает ей Марушка.
– Ты, девонька, говори, а я послушаю, может что и присоветую, иль ты того не знаешь, что седая голова на советы мудра?
Поведала Марушка старой женщине свое горе. "Ничего, – говорит, – мне теперь не надобно, лишь дожить до того дня, когда отец поймет, как сильно я его люблю.
По правде говоря, старая женщина и сама все про Марушку знала, ведь была она не простая старушка, а мудрая вещунья! Но ничего она девушке не сказала, а к себе на службу позвала. Марушка обрадовалась. Будет где голову преклонить. Будет кому свою печаль поведать. И пошла она вслед за бабушкой. Пришли они в избушку за лесистыми горами. Старая женщина покормила девушку, чем могла. И то! Марушку уже голод да жажда мучат.
– Теперь не ленись, принимайся за работу. Умеешь ли ты прясть да нитки сучить, да ткать? А овец пасти и доить?
– Нет, бабушка, ничему такому меня не учили, но коли вы покажете, я скоро выучусь, – отвечала Марушка.
– Покажу, покажу, доченька! Тебе мое ученье впрок пойдет, а придет время – и в жизни пригодится.
Марушка была девушка прилежная, как пчелка, и хотя раньше никакой работы не знала, скоро всему обучилась. Закатает рукава, белый фартучек подвяжет, и кипит работа в ее руках – любо-дорого посмотреть.
А во дворце в это время старшие сестры живут не тужат. К отцу ластятся, на шею кидаются, любовь свою выказывают. Отец им ни в чем не отказывает, во всем потакает. Старшая-то все в дорогие платья наряжается да золотом себя украшает, а средняя пиры-балы задает да женихов привораживает. Совсем избаловались, сами не знают, чего бы это еще у отца спросить. Стал, наконец, старый король соображать, что старшей дочери золото милее, чем отец! А как средняя объявила, что замуж собирается, понял, что не нужен ей отец-старик.
Вспомнил он младшую дочь Марушку, да поздно, нет от Марушки ни слуху, ни духу.
– Бог с ней, – отгоняет невеселые думы старый король. – Ведь она меня не больше чем соль любит.
Однажды ждали дочери к себе опять гостей. Слух прошел, будто сваты к средней едут. Вдруг в королевские покои вбегает повар, весь дрожит, побелел, как полотно.
– Ох, король – батюшка! – вопит он. – Беда приключилась великая!
– Ты что умом тронулся? – удивляется король.
– Недолго и тронуться! Ведь у нас вся соль исчезла, то ли размокла, то ли сквозь землю ушла, только нету ни порошинки! Чем теперь солить будем?
– Вот дурень! Пошли кого-нибудь за другой!
– Некуда посылать, в каждом доме, во всей стране нету ни крошки соли!
– Тогда соли без соли, иль стряпай такое, где соль не нужна! – отрезал разозлившись король.
А повару что? – "Будь что будет! Хозяин-барин, коли так велит, пусть так и будет!
И давай все кушанья варить без соли. Сначала стряпал, что в голову взбредет, потом на одни сладкие блюда перешел. Ну и стряпня это была, в рот не возьмешь! Стало все меньше гостей на королевские пиры съезжаться, а потом гости и вовсе позабыли в замок дорогу. Ведь теперь у короля не было даже того, что в самой бедной избушке найдется: «Хлеба с солью да с доброй волей». Король ходит, словно в воду опущенный, а дочери, как ошпаренные мечутся. Прошли золотые денечки! Золота – пруд пруди, а соли во всем королевстве ни щепотки, хоть на край света иди! Исчезла, словно ее никогда не было!
Понемногу стала у людей охота к еде пропадать. Соли просят, хоть крошку, хоть маковую росинку на язык! Скот падает, коровы и овцы молока не дают, потому что исчезла соль. Начали люди хворать, с ног валятся.
Король и дочери словно тени бродят. Вот какая беда на королевство свалилась! За щепотку соли король сулит столько золота, сколько человек на себе унесет!
Понял король, что соль дороже золота, а тут еще совесть мучит, ведь выходит, что дочку Марушку обидел он понапрасну.
А нашей Марушке тем временем живется не худо. Нету такой работы, которой бы она не обучилась. А про отцовскую беду ей пока неизвестно. Мудрая-то старушка все, конечно, знает, но до времени помалкивает.
Зовет как-то она Марушку к себе и говорит:
– Я ведь тебе когда-то сказала, что подойдет твое время и пробьет твой час! Пора тебе, дочка, домой возвращаться!
– Ах, добрая бабушка, как же я домой вернусь, коли батюшка меня прогнал? – заплакала Марушка.
– Не плачь, дочушка, все образуется. В твоих краях соль теперь стала дороже золота. Значит, надо тебе к отцу идти!
Все ей вещунья рассказала, а потом добавила:
– Ты мне честно служила! Чем тебя за верную твою службу наградить?
– Ничего мне не надо! Это вам, бабушка, спасибо за добрые советы да за ласку. Вот только горсточку соли для моего бедного отца.
– Только и всего? Ведь я все могу, чего бы ты ни попросила, – улыбнулась добрая вещунья.
– Нет, бабушка, спасибо, только соли, – отвечает ей Марушка.
– Ну, что ж! Коли так ты соль почитаешь, пусть тебе соли на всю жизнь хватит! Вот тебе, милая, волшебная палочка. Как подует полуденный ветер, ступай за ней следом. Через три долины, через три горы пройдешь- остановись и стукни палочкой оземь! На том месте земля отворится – ты внутрь войди! Что там найдешь – все твое. Это тебе от меня приданое на свадьбу!
Поблагодарила Марушка добрую вещунью, взяла золотую палочку и узелок с солью и печально побрела прочь. Жаль было Марушке с мудрой женщиной расставаться, да надеялась еще вернуться за ней и в королевский замок пригласить. А старушка на прощанье ей говорит:
– Обо мне не печалься, будь к людям добра, тогда и они тебе добром ответят!
Вот и лесная опушка. Хочет Марушка еще раз старушку поблагодарить- глядит, а ее нету, словно и не было никогда. Осталась Марушка средь чистого поля одна, как перст. Оглянулась, вздохнула, всё вспомнила и поспешила к родному дому.
Приходит в замок, и – то ли ее давно не видали, то ли на ней платок повязан был – не узнаёт никто королевскую дочку! Не хотят к королю пускать.
– Пропустите меня, – просит Марушка, – я королю подарок несу дороже золота. Он его сразу исцелит!
Доложили королю, тот приказывает гостью впустить. Вошла Марушка, попросила хлеба. Король велит хлеб нести, а сам тяжко вздыхает:
– Хлеб-то у нас есть, да вот соли нету!
– Коли нету, так будет! – отвечает Марушка, отрезает ломоть хлеба, развязывает свой узелок, посыпает хлеб солью и королю протягивает.
– Соль! – обрадовался король, – ох, милая, и драгоценный же это подарок! Что хочешь проси, что пожелаешь – все получишь!
– Ничего мне не надобно, батюшка, только любите меня, как соль любите! – отвечает Марушка – и скидывает с головы платок.
Король так и обомлел от радости, когда узнал свою дорогую Марушку! Просит, умоляет, чтоб обиду позабыла. А Марушка к отцу ласкается, обнимает, глаз с него не сводит. – Все ведь хорошо, что хорошо кончается, батюшка! – говорит.
Разнеслась добрая весь по всему замку, по всему королевству, что младшая дочь пришла и соли принесла. Все радуются и сестры тоже. Да не столько Марушке, сколько соли. Марушка зла не держит, угощает сестер хлебом с солью. И каждого, кто придет, наделяет из своего волшебного узелка. Стал король беспокоиться, как бы им самим без соли не остаться.
– Не спеши добро раздавать, – говорит, а она отца успокаивает:
– Всем хватит, батюшка!
И верно, сколько соли раздаст, столько и прибудет!
Все вокруг повеселели. У короля недуги прошли, будто рукой сняло. На радостях созвал он старейшин и прямо под чистым небом объявил Марушку королевой. Стоит Марушка радуется, вдруг теплый ветер ей в лицо дунул. Поведала она отцу все, что ей мудрая старушка наказывала, и пошла вслед за ветром. Миновала три долины и три вершины, хлестнула оземь палочкой – земля разверзлась, и Марушка вошла внутрь.
Вдруг откуда ни возьмись – перед ней огромные палаты. Стены, потолок и пол блестят, да искрятся, словно ледяные. По бокам – штольни, а там по стенкам гномы карабкаются, в руках горящие светильники держат и Марушку такими словами встречают:
– Добро пожаловать, королева, мы ждем тебя! Наша госпожа велела тебе королевство показать. Теперь все твое!
Стали они вокруг Марушки бегать, светильниками махать, и по стенам вверх-вниз карабкаться. Стены засверкали, будто драгоценными камнями покрылись. Марушка ходит, этой красой любуется. Человечки дальше бегут, ведут ее по длинным коридорам, где с потолков блестящие ледяные сосульки свешиваются. Показывают сад с прекрасными алыми ледяными розами и дивными цветами. Срывают самую красивую розу и подают своей королеве. Марушка подносит розу к лицу, но, увы, роза совсем не пахнет!
– Что это такое? – спрашивает у гномов королева. – Я такой красоты никогда еще не видала!
– Все это соль! – отвечают подданные.
– Неужели? Разве соль растет? – изумляется королева. – Что же мне делать? Как я посмею брать отсюда соль?
– Бери, Марушка! Бери, сколько захочешь. Соль никогда не иссякнет, и никогда больше твой народ не останется без соли! – отвечали ей гномы.
Марушка горячо поблагодарила их и поднялась наверх. Но земля за ней не сомкнулась.
Вернулась Марушка домой, показала отцу розу и все ему рассказала. Король понял, какое богатство получила его дочь от доброй волшебницы.
А Марушка все не может забыть бабушку. Велит закладывать карету и вместе с отцом едет в лес, хочет звать старушку в свой замок.
Думала Марушка, что дорогу знает, что каждую лесную тропинку помнит,но сколько ни ходила, сколько ни искала, все стежки-дорожки казались ей одинаковыми, будто маковые зернышки. Исчезла избушка, да и старую женщину найти не удалось. Только сейчас догадалась Марушка, что это была добрая волшебница. Пришлось ей домой возвращаться.
В дареном узелке соль давно уже кончилась, но теперь Марушка знала, где соль растет: стали люди ее оттуда брать. И сейчас берут, а соль все не убывает! И у всех ее вдосталь.


 Просмотрено: 14 раз(а)
1441084580_06.jpg

 Просмотрено: 13 раз(а)
crystal-001.jpg


_________________
Где-то любовь светла
Где-то вода чиста
И не стучится в дверь беда...
Отправить личное сообщение Блог
Сообщение Добавлено: Вт 03 Янв, 2017 7:14 pm | Откуда: Москва    
Chanda
Мастер-Путеводитель

Сообщения: 3413
Hаграды: 2

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
7 января - Рождество Христово по юлианскому календарю (Православное Рождество)
Аркадий Аверченко
Зеркальная душа
(Святочный рассказ)

Сначала кто-то долго пытался нашарить ключом замочную скважину.
Человек, пытавшийся сделать это, применял такой способ: откачнувшись, он падал на дверь, с приставленным к животу ключом, в надежде, что ключ случайно проскользнёт в замочную скважину.
Но это было похоже на лотерею-аллегри, где на сто пустых билетов — только один выигрышный: общая площадь двери была громадная, а замочная скважина маленькая.
Но случай — великое дело; на сорок седьмой попытке ключ попал в замочную скважину, при тихом торжествующем смехе хозяина квартиры.
Он повернул ключ в замке, но сейчас же забыл об этом и, когда после его толчка дверь распахнулась, удивился: как это он с утра оставил дверь открытой.
— Может быть, пришёл ко мне кто-нибудь? — нерешительно подумал он.
Предположение его оказалось справедливым: когда он зажёг электричество — в большом зеркале, вделанном в стену и украшенном драпировкой, отразилась чья-то фигура в шубе и шапке, нерешительно на него поглядывавшая.
Он тоже бросил на неизвестного человека робкий взгляд, шаркнул ногой, притопнул и поклонился.
Неизвестный ответил вежливым поклоном.
— Здрасс…те! — сказал хозяин квартиры.— Какими судьбами? А я, представьте, так и догадался: смотрю — дверь открыта, ну, значит, кто-нибудь… на огонёк. Раздевайтесь!
Хозяин снял шубу, бросил её на диван; потом повернулся к гостю, чтобы помочь ему разоблачиться, но гость был уже без пальто.
— Садитесь! — сказал хозяин.— Очень рад, что вссс… помнили! Хе-хе. Сядьте.
Гость, однако, стоял, ухмыляясь.
— Ну, право, сядьте. Наверное, устали, взбираясь по лестнице. Садитесь! Не хотите?.. Вот чудак! Хе-хе… Вырасти хотите? Да? Ну, я сам покажу пример, хотя это, мила-ай мой, со стороны хозяина и невежливо. Верррно?
Хозяин опустился на стул; тогда и гость последовал его примеру.
— Весёлое нынче Рождество, не так ли? — спросил хозяин, помолчав.
Гость ответил лёгким помахиванием руки.
Хозяин, в сущности, не знал, о чём и как беседовать с неразговорчивым гостем, но правила гостеприимства, которые он твёрдо помнил, несмотря на отуманенную, отягчённую вином голову, заставляли его поддерживать пустой бессодержательный разговор.
— Моррозы! Да?
Гость ответил неопределенным жестом руки.
— Уж-жа-сные! Представьте, вышел я на улицу, а калоши — трах! Моментально примёрзли к тротуару. Хочу поднять одну ногу — не могу! Хочу другую — не могу! Хочу треть… Гм! Да… Очень сильные морозы.
Помолчали.
— Это очень хорошо, что вы пришли. Нужно, знаете ли… духовное общение… Подъём!..
Хозяин сочувственно взглянул на гостя; вглядевшись попристальнее, он заметил в одежде гостя беспорядок: галстук был развязан и воротничок, петля которого оборвалась, торчал одним концом у самого уха.
— Что это, голубчик, с вами? Воротничок-то подгулял, а? Хе-хе.
Оба долго смеялись, плутовски подмигивая друг другу.
Потом тема разговора иссякла.
— Сильные морозы, а? Пре-же-сто-кие. Во!
Гость сжал руку в кулак с таким видом, будто хотел иллюстрировать крепость мороза, но ничего не сказал.
— Да… Очень, очень большие морозы. Вот вы заметьте — летом не бывает морозов — почему? Потому что — смешно! В июне снег! В июле — мороз! Как так? Засмеют!! Ей-богу. Дико!
Снова собеседники замолчали, неприязненно поглядывая друг на друга.
— Пришёл и молчит,— подумал хозяин.— И ещё — одну калошу снял, а другую не снял. Как не стыдно, право… Свиньи, а не люди! Чёрт с ним! Закурю лучше…
Он полез в карман, вынул портсигар, взял одну папиросу и протянул портсигар гостю, но тот тоже достал портсигар и уже протягивал его хозяину.
— Благодарю вас! Свои курю,— сухо сказал хозяин.— Позвольте прикурить только.
Он вытянул голову, прикоснулся папиросой к папиросе гостя и затянулся.
— Кой чёрт! Ведь у вас не горит. Чего же вы даёте мне закуривать?.. Эх вы! Сейчас!
Хозяин встал, нашёл спички, зажёг папиросу, дал закурить от своей папиросы гостю, и оба они, окружив себя облаками табачного дыма, погрузились в молчание.
— Да,— сказал хозяин.— Очень большие морозы…
Гость иронически промолчал, очевидно, недовольный однообразием темы разговора и будто выжидая, не скажет ли хозяин что-нибудь более интересное…
— Свирепые. Я на одном доме нынче видел — градусник к стене примёрз. Чесссн… слово.
Гость дипломатично промолчал.
— Может, коньяку выпьете,— неожиданно предложил хозяин.— Чрезвычайный коньяк есть! Совсем забыл за этими разговорами. Хе-хе.
Хозяин оживился и заметил, что при упоминании о коньяке оживился и гость.
— Любит, наверно, дрызнуть,— с лёгким укором подумал хозяин.— Ишь, как глазки сразу заблестели…
Он вышел в столовую, натыкаясь на стулья и тихонько посмеиваясь. Достал бутылку коньяку, рюмку и, вернувшись, сказал:
— Вот коньячок и две рюмочки. Ни-ни — и не отказывайтесь! Дело праздничное…
Гость облизнулся и потёр руки.
— Любишь, каналья,— с ласковой укоризной подумал про себя хозяин.
Он наполнил единственную рюмку, отодвинул горлышко бутылки на вершок влево, налил немного вина на скатерть и подмигнул гостю:
— Ну… ваше здоровье! Выпьете, может, развеселитесь…
В руках гостя уже была рюмка. Оба звонко чокнулись и, опрокинув головы, выпили.
— Ну, как дома у вас… всё благополучно? — спросил хозяин, снова садясь на стул.
Гость ни слова не ответил на этот простой вопрос.
— Слушайте! Вы! Я вас спрашиваю,— с лёгким раздражением возвысил голос хозяин.— Вы всё время молчите — нельзя же так! Я могу это счесть за нас…мешку! За презрение к хозяину дома! Или — хе-хе — вы уже так набрались, что и говорить не можете?
Гость усмехнулся, но по-прежнему остался безмолвен, как дерево.
Хозяин горько засмеялся.
— Конечно! Мы люди маленькие… Разве нас удостоят разговором эти большие господа… Они нас, видите ли, презирают… Нисходят до нас! А в наш дом,— крикнул он,— они приходят! Наш коньяк пьют! Зачем тогда было приходить — шли бы к себе домой…
Голос хозяина принял оттенок язвительности.
— А знаете что? Наплевать мне и на вас и на ваши разговоры! Идите домой и — надеюсь — никогда не встречусь с вами. Тоже… гость!.. Пришёл, когда хозяина дома нет — это разве можно! А может, я тебя не желаю принять? «Илья Чепцов нынче болен и никого не желает принимать!» Слышишь! А ты лезешь. Потрудитесь уйти, я спать хочу — вот что-с!
Но гость и не думал об уходе; наоборот, он развалился в кресле и бросал на хозяина вызывающие взгляды.
— Слушш… Уходите отсюда! Довольно-с. Пора спать, милоссс… государь! А то я поговорю с вами иначе!
Ярости и возмущению хозяина не было границ, когда гость вдруг ни с того ни с сего погрозил хозяину кулаком и упёрся руками в бока.
Хозяин, дрожа от злости, встал со стула… Встал и гость.
Чувствовалось, что сейчас произойдёт что-то ужасное.
— Вон! — крикнул хозяин, размахнулся и — получил сильнейший удар по своему сжатому кулаку.
— А-а,— слабо улыбаясь, сказал бледный хозяин.— Драться? Да? Пришёл в гости и дерётся?
Рука его горела от удара, а обида на сердце скопилась в целое бушующее море…
— Его коньяком угощаешь, разговар… как с порядочным человеком, а он — драться!..
Было жалко себя, своей загубленной молодости, сердце щемила обида и унижение.
— Хоррошо! — неожиданно сказал хозяин.— Чёрт с тобой… Ты не уйдёшь — уйду я. Ха-ха-ха! Видали, люди добрые? Хозяина выгоняют из его же собственного дома… Прекрасно! Я уйду, милый… Уйду… Пусть! Человечество меня гонит, у меня нет крова — пойду и усну, как собака бездомная под забором. Замёрзну… (он заплакал). И кто будет виноват? Ты! Что ж… Мало ли нас, бездомных странников… умирает… под забором. Эх! Доехали… Доехали Илью Чепцова!
Он поднял с полу свою шубу, надел её, нахлобучил на уши шапку и, не глядя на грубого человека, оскорбившего его, ушёл с великой тоской в растоптанной душе…

1912


 Просмотрено: 10 раз(а)
hny503.jpg


_________________
Где-то любовь светла
Где-то вода чиста
И не стучится в дверь беда...
Отправить личное сообщение Блог
Сообщение Добавлено: Сб 07 Янв, 2017 8:38 pm | Откуда: Москва    
Chanda
Мастер-Путеводитель

Сообщения: 3413
Hаграды: 2

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
С наступающим арым Новым годом!
Елена Крыжановская
Сказка про Зайчика и Времена года
(Из цикла: Сказки Большого Леса)

Маленький Зайчик родился весной. В самой середине весны, когда снег уже совсем растаял и только кое-где по тёмным оврагам в лесу оставались еще серые снежные островки. Вокруг ярко сияло солнышко, весело щебетали птицы, и журчали звонкие весенние ручейки.
Но маленького Зайчика всё это не радовало. Он был совсем-совсем маленьким и ещё не знал, что на свете бывает весна. Он сидел под кустом, едва начавшим покрываться молодыми зелёными листиками, совсем крошечными. Сидел и грустил, не замечая, как всё красиво вокруг.
И тогда к Зайчику подошла Весна. Она была прекрасна в своём нежно-изумрудном платье цвета молодой травы. Она взяла Зайчика на руки и согрела его ласковым теплом солнца.
-- Почему ты грустишь, маленький Зайчик? -- спросила Весна. -- Разве не знаешь, что весной все зверюшки радуются солнышку и первой сочной зелёной травке. Ведь сейчас так хорошо и тепло.
-- Я не хочу зелёной травки, -- сердито возразил Зайчик. -- И не хочу весны. Я не знаю что это такое, но всё равно не хочу!
Весна весело рассмеялась. Смех её был как песня первого жаворонка и журчание лесного ручейка.
-- Сначала попробуй вот это, -- сказала она, посадив Зайчика на покрытый первой травой и согретый солнцем пригорок. -- Ну, ешь, не бойся, поешь.
Зайчик осторожно откусил травинку, а потом закрыл глазки и начал жевать. Схрумкав первую, он без напоминаний потянулся к следующей травинке и, весело шевеля носиком, съел ещё, и ещё, и ещё...
Весна от души смеялась.
Когда Зайчик узнал, что такое зелёная травка, Весна повела его дальше, показывать свои владения и открывать Зайчику свои сокровища. Он узнал, что в лесных ручейках течёт вкусная водичка, которая придаёт зверям и птицам сил после долгой зимы. Он узнал, что молодые веточки ивы, растущей над водой, хоть и горькие -- тоже пригодны в пищу, особенно полезны их почки с ещё не раскрытыми листиками. Зайчик научился отличать листики одуванчика от крапивы, научился любоваться весенними цветами и познакомился с лесными обитателями: белками, ёжиком и бурундуком. Он играл с новыми друзьями все дни напролёт и радовался тёплому солнышку. А если, случалось, налетала гроза, Весна укрывала Зайчика от дождя листом лопуха или указывала ему уютную норку под кустом малины или смородины.
Прошло время. Зайчик, нежась на солнышке, сушил свою серую шубку, немного намокшую после грозы, смотрел на цветущие вишни и думал:
"Как хорошо... Всё-таки Весна не зря существует на свете".
И вот, в один из этих чудесных дней, Весна пошла к Зайчику и сказала, что ей пора уходить.
-- Моё время подходит к концу, -- ласково сказала она. -- Скоро сюда придёт Лето и будет заботиться о всех вас. А меня ждут далеко, в Северных странах.
-- Не уходи! -- начал умолять Зайчик. -- Как же мы будем без тебя? Кто же даст нам зелёную сочную травку и согреет на солнышке?
-- Лето.
-- Не хочу лето! -- капризно завопил Зайчик и стал стучать задней лапкой по пеньку, на котором сидел. -- Хочу, чтобы была только весна! С летом плохо!
Весна опять засмеялась.
-- Тебе понравится Лето. У него есть для тебя много подарков. А с тобой мы ещё встретимся, маленький Зайчик. Встретимся, я обещаю тебе.
Весна ушла, а Зайчик сидел и горько плакал, ничего не замечая вокруг. А вокруг уже начиналось лето.
В своём пышном роскошном наряде Лето выглядело очень красивым. Лето подошло к Зайчику и приветливо ему улыбнулось.
-- Почему ты плачешь, маленький Зайчик?
-- Потому что ушла Весна и теперь я не буду есть зелёную нежную травку с молодыми листьями одуванчика.
-- Попробуй мою, летнюю. Она ещё более сочная и сладкая. К тому же, скоро поспеют лесные ягоды, вырастут вкусные грибы, разве это тебя не радует?
-- Нет! -- решительно отвечал Зайчик. -- Я не знаю, что это такое "ягоды" и "грибы", но я совершенно не хочу видеть их, а тем более, пробовать! Я хочу обратно, в весну...
И Зайчик снова заплакал.
Лето взяло его на свои сильные руки. И прижало к груди, от которой исходил жар нагретого солнцем летнего дня.
-- Пусти, пусти, -- отбивался Зайчик. -- Ты горячее! Я не люблю тебя!
-- А ты похож на маленького кенгуру, которых я видело в далёких южных странах, когда путешествовало, -- смеясь, ответило Лето. -- И лапки у тебя такие же крепкие, как у них. А прыгать через ручей ты умеешь?
Зайчик даже перестал вырываться и задумался.
Лето поставило его на покрытый буйной зеленью берег тихого лесного ручья. С тех пор, как ушла Весна, ручейки в лесу стали более узкими и уже не журчали так весело, спеша играть в догонялки друг с другом.
Зайчик осторожно подошёл к самой воде. Потом отошёл. И вдруг оттолкнулся сильными задними лапками и прыгнул...
Он легко перелетел на другой берег ручья. Все друзья Зайчика -- белки, птицы, бурундук и ёжик захлопали в ладоши и приветствовали его прыжок громкими криками. Зайчик сам был доволен. Он прыгнул туда и обратно ещё несколько раз и весело засмеялся. Ёжик подарил ему первый летний гриб-сыроежку, а белочки и бурундук угостили его клубникой.
Зайчику очень понравился такой поворот событий. Он больше не убегал от Лета, а наоборот, ходил за ним следом, открывая всё новые и новые тайны в его кладовой и придумывая всё новые развлечения.
Многие зверюшки просили Лето рассказать им о дальних странах, где оно путешествовало, и о чудных зверях, которые там живут. Они хотели знать, что там растёт и как живут там люди и звери. Лето рассказывало и обещало взять с собой даже некоторых зверей и птиц, когда снова отправится в путешествие, чтобы и они могли своими глазами увидеть все чудеса дальних тёплых краёв.
Зайчик очень вырос за лето. Он так радовался и жаре, и летнему тёплому дождику, что просто не представлял, как можно жить по-другому. Кроме того, вокруг было столько разных вкусных вещей...
Но вот однажды, когда Зайчик сидел среди полевых цветов, заросли которых скрывали его целиком, только уши торчали, вдыхал запах свежего сена и наблюдал, как зреют на человеческих огородах арбузы и тыквы, он блаженно потянулся и подумал:
"Да, всё-таки не зря существует на свете Лето".
И тут как раз само Лето подошло к нему и сказало:
-- Моё время уходит. Мне пора отправляться в новое путешествие в Южные страны.
-- Как! Нет! Этого быть не может! -- закричал Зайчик и высоко подпрыгнул от возмущения. -- Ты не можешь нас бросить!
-- Так нужно. Следом за мной идёт Осень. Я должно уступить ей место.
-- Не хочу, не хочу, не хочу!!! -- заверещал Зайчик. -- Не хочу никакую Осень! Я хочу, чтобы всегда было Лето!
Лето ласково засмеялось. Его смех был как соловьиные трели в июньский вечер, как шёпот тёплого дождика в знойный июльский полдень, как ласковый шелест листвы и сияние звёзд августовской ночью.
-- Мы ещё увидимся, Зайчик, -- пообещало оно. -- Я вернусь.
Лето согрело Зайчика в своих жарких объятьях и отправилось собираться в путь. А на смену ему уже спешила красавица-Осень.
Её верные слуги шли впереди, трубили в рог, наряжали лес в самые роскошные цвета, от лимонного и золотого, до медно-красного и багряного -- так полагалось готовиться к приезду самой королевы Осени.
Всех зверей и птиц собрала Осень на большой поляне в лесу, чтобы объявить всем о своём приходе и раздать им подарки. Только одного Зайчика она не могла найти, потому что он забился в норку под листом лопуха и не желал выходить оттуда.
Осень сама подошла к нему и склонилась над ним. Её золотая одежда и коралловые бусы из красных рябин очень удивили Зайчика. Ничего подобного он в жизни не видел.
-- Почему ты сидишь здесь один и не идёшь на праздник? -- спросила Осень. -- Разве ты не хочешь приветствовать меня и получить от меня подарки?
-- Не надо мне твоих подарков, я хочу, чтобы вернулось Лето! -- ответил Зайчик.
-- Лето вернётся. Но не так скоро. Сейчас моё время, -- сказала Осень.
-- А я не хочу твоё, я хочу лето! -- настаивал Зайчик
Осень дала ему попробовать белый гриб, потом краснощёкие яблоки, потом орехи...
Зайчик, не спеша, вылез из норки и последовал за ней на поляну. Там толпились все лесные звери и птицы. Многие птицы собирались улетать вслед за летом, и Зайчик хотел было лететь вместе с ними, но Осень напомнила, что как бы высоко он не прыгал, он всё-таки не умеет летать. Зайчик совсем огорчился.
А все его лесные друзья, кто оставался в королевстве Осени, громко восхваляли её щедрость и красоту. Особенно -- три белки-подружки, которые собирали на роскошном ковре из золотых листьев грибы, орехи и жёлуди и полными корзинками относили эти лакомства к себе домой.
Зайчик их совершенно не понимал. Он не видел ничего радостного в том, что Лето ушло, а на его место воцарилась "какая-то жёлтая ведьма". Но постепенно мягкое осеннее солнышко и богатые дары осеннего леса стали ему нравиться. Зайчик заметил, что с каждым днём становится всё холоднее, и он теснее жался к золотой мантии Осени, а она согревала его и показывала свою красоту.
Зайчик догадывался (он слышал разговоры сорок и медведя), что Осень может вскоре покинуть их, и ему было грустно. Он уже привык к её пышному золоту и чистейшей синеве неба. Зайчик прямо пошёл к Осени и спросил:
-- Ты собираешься тоже оставить нас?
Осень засмеялась тихим ласковым смехом. В этом смехе был шорох опавшей листвы и гулкое эхо чёрных лесных озёр, резкий клич улетающих на Юг птиц и солнце последних тёплых деньков октября.
-- Не так скоро, мой Зайчик, ещё не так скоро. Все должны успеть сделать запасы перед наступающими холодами, должны подготовиться к долгой зиме, а тогда я уйду.
-- Нет, нет, не уходи, пожалуйста! Я не хочу зиму! Останься хотя бы ты с нами! -- испуганно закричал Зайчик.
Но Осень ответила, что ещё вернётся -- грустить ему незачем.
-- Куда же ты идёшь? -- в отчаянии спросил Зайчик.
-- В другие страны. Если я не приду к ним, они не смогут собрать урожай и никогда не увидят такой красоты, какую приношу я.
"Да, всё-таки не зря существует на свете Осень" -- с горечью подумал Зайчик и снова заплакал.
Холода подступали всё ближе. Последние крепости Осени -- багряные клёны и рыжие лиственницы, похожие на пожелтевшие ёлки, ещё держались, но Осень уже отступала. Налетел ветер и погнал осенние листья по воздуху. Небо закрыли тяжёлые низкие тучи. Большинство зверей попряталось в норки, берлоги и дупла деревьев. Все говорили, что скоро придёт Зима, и некоторые звери подумывали о том, чтобы уйти вслед за Осенью -- впасть в спячку на несколько месяцев, до того времени, пока снова не станет тепло.
Зайчик тоже очень хотел бы впасть в спячку, но он не умел долго спать, да к тому же и тёплой берлоги или норки у него не было. И даже кладовой, где он хранил бы свои запасы как мыши, белки и бурундук, Зайчик не сумел построить. Он совершенно не хотел встречаться с Зимой, но она пришла совершенно внезапно и застала его врасплох.
Зима взяла Зайчика на руки и прижала к своей колючей снежной мантии расшитой алмазами и снежинками.
-- Пусти меня! Пусти меня! -- отбивался Зайчик. -- Ты страшная, ты холодная, я тебя не люблю!
Зима засмеялась, и от её смеха по лесам прокатился хрустальный звон, точно звенели миллионы ледяных тонких сосулек.
-- А я тебя очень люблю, маленький Зайчик. Я приготовила тебе подарок -- чудесную новую шубку, совсем белую, как мой снег и очень тёплую. Примерь-ка её.
И она подарила Зайчику такую прекрасную белую шубку, о какой он даже мечтать не мог. В ней Зайчику сразу стало теплее, и он с любопытством разглядывал новую знакомую. Зима снова взяла его на руки и понесла показывать свои владения. Они оказались не менее богатыми, чем у других Времён года. Скоро Зайчик обнаружил и новые радости: большое озеро в лесу замёрзло и превратилось в каток. Три белочки-подружки уже кувыркались на его льду и весело визжали от удовольствия. Они разгонялись по берегу, а потом скользили по льду на своём пышном хвосте, как на санках. А потом -- как на коньках. А потом хвосты у них совсем намокли и позамерзали, и Зайчик перестал жалеть, что у него нет и не будет такого роскошного украшения. Зато, гордо распушив свой куцый хвостик, Зайчик прыгнул на лёд и покатился на своих крепких лапах, словно на горных лыжах. Так они веселились до вечера, и им совсем не было холодно.
Зайчик постепенно стал привыкать к царству Зимы. Лес в своём новом белом наряде казался ему сначала совсем чужим и, главное, почти нечего было есть. Но скоро Зайчик научился добывать еду и в этом лесу. Белки-подружки делились с ним запасами, собранными осенью, а птицы бросали ему ягоды рябины и шишки с самых верхушек деревьев, куда бы ему самому нипочём не добраться. Сам Зайчик объедал ветки кустов и даже кору молодых деревьев. Зато, Зима позаботилась, чтобы самого Зайчика никто не съел. В новенькой белой шубке он совершенно невидим на белом снегу и поэтому почти не боялся голодных волков и лисиц.
Несколько дней подряд падал снег, и маленький Зайчик почти не выходил из своего убежища -- неглубокой норки, которую он вырыл в снегу. Но вот наступила особая ночь, когда люди в своих домах празднуют Рождество. Все лесные звери также почувствовали, что пришло особенное время и вышли из своих укрытий. Они снова собрались все на большой поляне в самой середине густого заснеженного леса.
В удивительно ясном небе горели огромные, похожие на снежинки, звёзды. Бесшумно, крупными хлопьями падал снег. Никто не мог понять, как он может падать с такого ясного неба, но все молча смотрели и восхищались. На ветках и сугробах тут и там сверкали разноцветные морозные искры. Вдруг Зайчик услышал тихий ледяной звон, словно летела стая прозрачных ледяных пчёлок. Этот звук был похож на эхо смеха Зимы, но она сама стояла совсем рядом с Зайчиком, и он видел, что Зима не смеётся, наоборот, она очень серьёзна.
-- Что это? -- тихо спросил Зайчик, когда звон повторился и стал как будто ближе.
-- Ты слышишь голоса маленьких ангелов, -- объяснила Зима. -- Только в такую ночь их можно услышать. Они летят над нами и радуются, ведь сегодня наступил праздник.
"Всё-таки, Зима совсем не зря существует на свете", -- подумал Зайчик, и от этой мысли ему стало даже теплее.
Так шли день за днём. И вот наконец Зима пришла попрощаться со всеми зверями. Она сказала, что уходит дальше на Север к самому полюсу. Но придёт время, и она снова вернётся.
-- А кто же будет после тебя? -- печально спросил Зайчик, не зная, чего ещё ему ждать.
-- Следом за мной приходит Весна.
-- Правда? Как здорово! -- обрадовался Зайчик. -- Весну я знаю! Она принесёт мне свежую зелёную травку!
-- Вот и хорошо, что ты рад её приходу, дорогой мой маленький Зайчик, -- сказала Зима. -- Впрочем, ты не такой уже маленький. Ты прожил целый год. Оставь мне свою белую шубку. К нашей следующей встрече я сошью тебе новую, эта, пожалуй, тебе будет мала. До свидания.
-- До свидания, до свидания, -- радостно кивнул Зайчик и поскакал навстречу Весне.
-- Здравствуй, -- сказала Весна. -- Как ты вырос! Возьми новую серую шубку, тебе в ней будет удобней, чем в зимней одежде.
-- Спасибо, Весна, -- поблагодарил Зайчик. -- А скажи, ты принесла мне свежую зелёную травку?
-- Конечно, ешь сколько угодно.
-- Как хорошо, -- обрадовался Зайчик. -- Как хорошо, что опять весна!
Потом следом за Весной опять пришло Лето, и Зайчик радостно встретил его и принял его подарки. Потом пришла Осень -- Зайчик обрадовался и ей. А когда наступила Зима, Зайчик смело поскакал ей навстречу:
-- Здравствуй, Зима! Хорошо, что мы снова встретились. Ты принесла мне новую белую шубку?
-- Конечно, мой Зайчик, -- сказала Зима и ласково дёрнула его за ушко.
-- А я ещё услышу голоса маленьких ангелов? -- спросил Зайчик
-- Конечно, услышишь.
-- И так будет идти каждый год?
-- Да, Зайчик, так -- каждый год...


 Просмотрено: 13 раз(а)
.jpg


_________________
Где-то любовь светла
Где-то вода чиста
И не стучится в дверь беда...
Отправить личное сообщение Блог
Сообщение Добавлено: Пт 13 Янв, 2017 7:41 pm | Откуда: Москва    
Chanda
Мастер-Путеводитель

Сообщения: 3413
Hаграды: 2

Ганс Христиан Андерсен
Навозный жук

Лошадь императора удостоилась золотых подков, по одной на каждую ногу. За что?
Она была чудо как красива, с тонкими ногами, умными глазами и шелковистой гривой, ниспадавшей на ее шею длинной мантией. Она носила своего господина в пороховом дыму, под градом пуль, слышала их свист и жужжание и сама отбивалась от наступавших неприятелей. Она защищалась от них на жизнь и смерть, одним прыжком перескочила со своим всадником через упавшую лошадь врага и тем спасла золотую корону императора и саму жизнь его, что подороже золотой короны. Вот за что она и удостоилась золотых подков, по одной на каждую ногу. А навозный жук тут как тут.
— Сперва великие мира сего, потом уж малые! — сказал он. — Хотя и не в величине, собственно, тут дело! — И он протянул свои тощие ножки.
— Что тебе? — спросил кузнец.
— Золотые подковы! — ответил жук.
— Ты, видно, не в уме! — сказал кузнец. — И ты золотых подков захотел?
— Да! — ответил жук. — Чем я хуже этой огромной скотины, за которой еще надо ухаживать? Чисть ее, корми да пои! Разве я-то не из царской конюшни?
— Да за что лошади дают золотые подковы? — спросил кузнец. — Вдомек ли тебе?
— Вдомек? Мне вдомек, что меня хотят оскорбить! — сказал навозный жук. — Это прямая обида мне! Я не стерплю, уйду куда глаза глядят!
— Проваливай! — сказал кузнец.
— Невежа! — ответил навозный жук, выполз из конюшни, отлетел немножко и очутился в красивом цветнике, где благоухали розы и лаванды.
— Правда ведь, здесь чудо как хорошо? — спросила жука жесткокрылая божья коровка, вся в черных крапинках. — Как тут сладко пахнет, как все красиво!
— Ну, я привык к лучшему! — ответил навозный жук. — По-вашему, тут прекрасно?! Даже ни одной навозной кучи!..
И он отправился дальше, под сень большого левкоя; по стеблю ползла гусеница.
— Как хорош Божий мир! — сказала она. — Солнышко греет! Как весело, приятно! А после того, как я, наконец, засну или умру, как это говорится, я проснусь уже бабочкой!
— Да, да, воображай! — сказал навозный жук. — Так вот мы и полетим бабочками! Я из царской конюшни, но и там никто, даже любимая лошадь императора, которая донашивает теперь мои золотые подковы, не воображает себе ничего такого. Получить крылья, полететь?! Да, вот мы так сейчас улетим! — И он улетел. — Не хотелось бы сердиться, да поневоле рассердишься!
Тут он бухнулся на большую лужайку, полежал, полежал да и заснул.
Батюшки мои, какой припустился лить дождь! Навозный жук проснулся от этого шума и хотел было поскорее уползти в землю, да не тут-то было. Он барахтался, барахтался, пробовал уплыть и на спине и на брюшке — улететь нечего было и думать, — но все напрасно. Нет, право, он не выберется отсюда живым! Он и остался лежать, где лежал.
Дождь приостановился немножко; жук отмигал воду с глаз и увидал невдалеке что-то белое; это был холст, что разложили бабы белить; жук добрался до него и заполз в складку мокрого холста. Конечно, это было не то, что зарыться в теплый навоз в конюшне, но лучшего ничего здесь не представлялось, и он остался лежать тут весь день и всю ночь — дождь все лил. Утром навозный жук выполз; ужасно он сердит был на климат.
На холсте сидели две лягушки; глаза их так и блестели от удовольствия.
— Славная погода! — сказала одна. — Какая свежесть! Этот холст чудесно задерживает воду! У меня даже задние ноги зачесались: так бы вот и поплыла!
— Хотела бы я знать, — сказала другая, — нашла ли где-нибудь ласточка, что летает так далеко, лучший климат, чем у нас? Этакие дожди, сырость — чудо! Право, словно сидишь в сырой канаве! Кто не радуется такой погоде, тот не сын своего отечества!
— Вы, значит, не бывали в царской конюшне? — спросил их навозный жук. — Там и сыро, и тепло, и пахнет чудесно! Вот к чему я привык! Там климат по мне, да его не возьмешь с собою в дорогу! Нет ли здесь в саду хоть парника, где бы знатные особы вроде меня могли найти приют и чувствовать себя как дома?
Но лягушки не поняли его или не хотели понять.
— Я никогда не спрашиваю два раза! — заявил навозный жук, повторив свой вопрос три раза и все-таки не добившись ответа.
Жук отправился дальше и наткнулся на черепок от горшка. Ему не следовало бы лежать тут, но раз он лежал, под ним можно было найти приют. Под ним и жило несколько семейств клещей. Им простора не требовалось — было бы общество. Клещихи отличаются материнской нежностью, и у них поэтому каждый малютка был чудом ума и красоты.
— Наш сынок помолвлен! — сказала одна мамаша. — Милая невинность! Его заветнейшая мечта — заползти в ухо к священнику. Он совсем еще дитя; помолвка удержит его от сумасбродств. Ах, какая это радость для матери!
— А наш сын, — сказала другая, — едва вылупился, а уж сейчас за шалости! Такой живчик! Ну, да надо же молодежи перебеситься! Это большая радость для матери! Не правда ли, господин навозный жук? — Они узнали пришельца по фигуре.
— Вы обе правы! — сказал жук, и клещихи пригласили его проползти к ним, насколько он мог подлезть под черепок.
— Надо вам взглянуть и на моих малюток! — сказала третья, а потом и четвертая мамаша. — Ах, это милейшие малютки и такие забавные! Они всегда ведут себя хорошо, если только у них не болит животик — а от этого в их возрасте не убережешься!
И каждая мамаша рассказывала о своих детках; детки тоже вмешивались в разговор и пускали в ход свои клещи на хвостиках — дергали ими навозного жука за усы.
— Чего только ни выдумают эти шалунишки! — сказали мамаши, потея от умиления; но все это уже надоело навозному жуку, и он спросил, далеко ли еще до парника.
— О, далеко, далеко! Он по ту сторону канавы! — сказали в один голос клещихи. — Надеюсь, что ни один из моих детей не вздумает отправиться в такую даль, а то я умру!
— Ну, а я попробую добраться туда! — сказал навозный жук и ушел, не прощаясь, — это самый высший тон.
У канавы он встретил своих сродников, таких же навозных жуков.
— А мы тут живем! — сказали они. — У нас преуютно! Милости просим в наше сочное местечко! Вы, верно, утомились в пути?
— Да! — ответил жук. — Пока дождь лил, я все лежал на холсте, а такая чистоплотность хоть кого уходит, не то что меня. Пришлось постоять и под глиняным черепком на сквозняке, ну и схватил ревматизм в предкрылье! Хорошо наконец очутиться среди своих!
— Вы, может быть, из парника? — спросил старший из навозных жуков.
— Подымай выше! — сказал жук. — Я из царской конюшни; там я родился с золотыми подковами на ногах. И путешествую я по секретному поручению. Но вы не расспрашивайте меня, я все равно ничего не скажу.
И навозный жук уполз вместе с ними в жирную грязь. Там сидели три молодые барышни их же породы и хихикали, не зная, что сказать.
— Они еще не просватаны! — сказала мать, и те опять захихикали, на этот раз от смущения.
— Прекраснее барышень я не встречал даже в царской конюшне! — сказал жук-путешественник.
— Ах, не испортьте мне моих девочек! И не заговаривайте с ними, если у вас нет серьезных намерений. Впрочем, они у вас, конечно, есть, и я даю вам свое благословение!
— Ура! — закричали остальные, и жук стал женихом. За помолвкою последовала и свадьба — зачем откладывать?
Следующий день прошел хорошо, второй — так себе, а на третий уже приходилось подумать о пропитании жены, а может быть, и деток. «Вот-то поддели меня! — сказал он себе. — Так и я ж их поддену!» Так и сделал — ушел. День нет его, ночь нет его — жена осталась вдовой. Другие навозные жуки объявили, что приняли в семью настоящего бродягу. Еще бы! Жена теперь осталась у них на шее!
— Так пусть она опять считается барышней! — сказала мамаша. — Пусть живет у меня по-прежнему. Плюнем на этого негодяя, что бросил ее!
А он себе переплыл канаву на капустном листке. Утром явилось двое людей, увидали жука, взяли его и принялись вертеть в руках. Оба были страсть какие ученые, особенно мальчик.
— «Аллах видит черного жука на черном камне черной скалы», так ведь сказано в Коране? — спросил он и, назвав навозного жука по-латыни, сказал, к какому классу насекомых он принадлежит. Старший ученый не советовал мальчику брать жука с собою домой — не стоило, у них уже имелись такие же хорошие экземпляры. Жуку такая речь показалась невежливой, он взял да и вылетел из рук ученых. Теперь крылья у него высохли, и он мог отлететь довольно далеко, долетел до самой теплицы и очень удобно проскользнул в нее — одно окно стояло открытым. Забравшись туда, жук поспешил зарыться в свежий навоз.
— Ах, как славно! — сказал он.
Скоро он заснул и видел во сне, что царская лошадь пала, а сам господин навозный жук получил ее золотые подковы, причем ему пообещали дать и еще две. То-то было приятно! Проснувшись, жук выполз и огляделся. Какая роскошь! Огромные пальмы веерами раскинули в вышине свои листья, сквозь которые просвечивало солнце; внизу же всюду зеленела травка, кишмя кишели цветы, огненно-красные, янтарно-желтые и белые, как свежевыпавший снег.
— Вот-то бесподобная растительность! То-то будет вкусно, когда все это сгниет! — сказал навозный жук. — Знатная кладовая! Здесь, верно, живет кто-нибудь из моих родственников. Надо отправиться на поиски, найти кого-нибудь, с кем можно свести знакомство. Я ведь горд и горжусь этим! — И жук пополз, думая о своем сне, о павшей лошади и о золотых подковах.
Вдруг его схватила чья-то рука, стиснула, принялась вертеть и поворачивать...
В теплицу пришел сынишка садовника с товарищем; они увидели навозного жука и вздумали позабавиться с ним. Жука завернули в виноградный листок и положили в теплый карман панталон. Он было принялся там вертеться, карабкаться, но мальчик притиснул его рукой и побежал вместе с товарищем в конец сада, к большому озеру. Там они посадили жука в старый сломанный деревянный башмак, укрепили в середине его щепочку, вместо мачты, привязали к ней жука шерстинкой и спустили башмак на воду. Теперь жук попал в шкипера и должен был отправиться в плавание.
Озеро было большое-пребольшое; навозному жуку казалось, что он плывет по океану, и это до того его поразило, что он упал навзничь и задрыгал ножками.
Башмак относило от берега течением, но как только он отплывал чуть подальше, один из мальчуганов засучивал штанишки, шлепал по воде и притягивал его обратно. Но вот башмак отплыл опять, и как раз в эту минуту мальчуганов так настойчиво позвали домой, что они впопыхах забыли и думать о башмаке. Башмак же уносило все дальше и дальше. Какой ужас! Улететь жук не мог — он был привязан к мачте.
В гости к нему прилетела муха.
— Какая славная погода! — сказала она. — У вас тут можно отдохнуть, погреться на солнышке! Вам тут очень хорошо.
— Болтаете, сами не знаете, что! Не видите, что ли — я привязан?
— А я нет! — сказала муха и улетела.
— Вот когда я узнал свет! — сказал навозный жук. — Как он низок! Я один только порядочный! Сначала меня обходят золотыми подковами, потом мне приходится лежать на мокром холсте, стоять на сквозняке, и, наконец, мне навязывают жену! Едва же я делаю смелый шаг в свет, осматриваюсь и приглядываюсь, является мальчишка и пускает меня, связанного, в дикое море! А царская лошадь щеголяет себе в золотых подковах! Вот что меня больше всего мучит! Но на этом свете справедливости не жди! История моя очень интересна, а что толку, если ее никто не знает! Да свет и не достоин знать ее, иначе он дал бы золотые подковы мне, когда царская лошадь протянула за ними ноги. Получи я золотые подковы, я бы стал украшением конюшни, а теперь я погиб для них, свет лишился меня, и всему конец!
Но конец всему, видно, еще не наступил: на озере появилась лодка, а в ней сидели несколько молодых девушек.
— Вон плывет деревянный башмак! — сказала одна.
— И бедное насекомое привязано крепко-накрепко! — сказала другая.
Они поравнялись с башмаком, поймали его, одна из девушек достала ножницы и осторожно обрезала шерстинку, не причинив жуку ни малейшего вреда. Выйдя же на берег, она посадила его на траву.
— Ползи, ползи, лети, лети, коли можешь! — сказала она ему. — Свобода — славное дело!
И навозный жук полетел прямо в открытое окно какого-то большого строения, а там устало опустился на тонкую, мягкую, длинную гриву любимой царской лошади, стоявшей в конюшне, родной конюшне жука. Жук крепко вцепился в гриву лошади, стараясь отдышаться и прийти в себя от усталости.
— Ну вот я и сижу на любимой царской лошади, как всадник! Что я говорю?! Теперь мне все ясно! Вот это мысль! И верная! «За что лошадь удостоилась золотых подков?» — спросил меня тогда кузнец. Теперь-то я понимаю! Она удостоилась их из-за меня!
И жук опять повеселел.
— Путешествие проясняет мысли! — сказал он. Солнышко светило прямо на него и светило так красиво! — Свет, в сущности, не так-то уж дурен! — продолжал рассуждать навозный жук. — Надо только уметь за него взяться!
Да и как не быть свету хорошим, если любимая лошадь императора удостоилась золотых подков ради того только, что на ней ездил верхом навозный жук?
— Теперь я поползу к другим жукам и расскажу, что для меня сделали! Расскажу и обо всех прелестях заграничного путешествия и скажу, что отныне буду сидеть дома, пока лошадь не износит своих золотых подков.


 Просмотрено: 10 раз(а)
david_27.jpg

 Просмотрено: 9 раз(а)
5be4004ae2355b3a82130cdbc9096932.jpg


_________________
Где-то любовь светла
Где-то вода чиста
И не стучится в дверь беда...
Отправить личное сообщение Блог
Сообщение Добавлено: Пт 20 Янв, 2017 7:49 pm | Откуда: Москва    
Chanda
Мастер-Путеводитель

Сообщения: 3413
Hаграды: 2

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
25 января - Татьянин день
Автор под ником Аптекарь
Взято здесь: http://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=7319
Сказка про Таню и золотую рыбку

Золотая рыбка Тане досталась от тёти Маруси, по наследству. На самом деле, тетя Маруся была Тане никакой не тётей, и вообще не родственницей, а только делила коммуналку с её бабушкой.
Рыбка попала в квартиру удивительным образом: однажды тётя Маруся притащила её в целлофановом пакете из рыбного магазина, рассказав, что подобрала прямо с полу ("Затесалась, видно, в садок с карпами, да и выпрыгнула "). Непонятным было то, как такая маленькая, красивая и, явно, несъедобная рыбка оказалась среди карпов, в рыбном магазине.
Как бы то ни было, Маруся прозвала её Василисой и поселила в большую банку на столе, у окна.
Таня любила зайти к тёте Марусе в комнату, присесть на краешек кровати и смотреть, как Василиса в банке медленно перебирает плавниками, смотрит неизвестно куда немигающими черными глазами, поблескивая чешуйками.
Тетя Маруся закуривала сигарету и вставала рядом с форточкой:
- Я жизнь Василисе спасла. Потому она теперь мне навек благодарна. Обещала выполнить любое желание.
Тане становилось неловко – она не любила, когда взрослые разыгрывают её и относятся как к маленькой. В садик Таня не ходила ("Этот болезненный ребёнок только подхватит заразу", - восклицала бабушка), и проводила дни, читая по складам толстую книжку сказок, но конечно понимала, что такое сказка, а что бывает на самом деле.
А потом как-то, тётю Марусю увезли на "скорой", и больше в квартиру она не вернулась. Банка с Василисой перекочевала в комнату к Тане с бабушкой.
- Не нравится мне эта рыбина, - ворчала бабушка, - Ишь, глаза пучит, чего уставилась?
Таня смутно опасалась, что бабушка может как-нибудь выплеснуть "эту гадость" в туалет или в помойку. Но обошлось, и рыбка осталась у них, плавая в банке, золотая и изящная, на фоне серого окна.
Как-то вечером Таня была одна (бабушка ушла за покупками), по телевизору показывали что-то скучное для взрослых, девочка бездумно глядела на плавающую кругами Василису, как вдруг та стала на месте посреди банки и произнесла:
- Я исполню одно твоё желание.
Голос зазвучал прямо в голове у Тани, и был он женский, прекрасный, как у ведущей "Музыкального киоска" по телевизору. Нет, ещё прекрасней. Такой, как был у мамы!
Таня обернулась к двери, словно удостовериться, что больше в комнате никого нет, но на самом деле знала, что говорит именно рыба - и именно с ней.
- Не может быть, - прошептала Таня, и звук собственного голоса в пустой комнате напугал её ещё больше, чем голос рыбы.
- Может.
К тому времени Тане было уже семь лет, она ходила в школу, читала совсем бегло, а сказку Пушкина про старика со старухой вообще знала наизусть. Может быть потому, первое что пришло ей в голову в этой ситуации, было спросить:
- А почему только одно желание? В сказке было несколько…
Рыба повернулась к Тане вторым глазом, и уставилась так пристально, что та уже пожалела, что спросила.
- Одно, - подытожил прекрасный голос, - А потом мы расстанемся.
- Хорошо, - сказала Таня мысленно.
- Скажи вслух, - потребовала рыба.
- Хорошо, - еле слышно произнесла Таня, леденеющими губами.
В коридоре послышались тяжелые шаги бабушки.
- Когда снова будем одни, загадаешь вслух своё желание, - проговорила рыба торопливо, поворачиваясь к Тане хвостом.
Бабушка вошла в комнату и поставила сетку с продуктами на пол.
- Ну что ты всё сидишь на месте, Танечка? Побегай, попрыгай, потанцуй… Нехорошо сидеть всё время без движения.
Таня в который раз подивилась, как бы это выглядело, если бы она начала вдруг бегать, прыгать и танцевать сама с собой. "Хотя, с рыбой говорить тоже не очень-то нормально…"
- Ба, давай я лучше помогу тебе? Что там у тебя, тяжёлое?
- Да ничего, ничего не тяжёлое, ах ты моя детонька! – и бабушка заторопилась на кухню.
"Детонька" вздохнула и уселась на диван. Ей было о чём подумать. Одно желание. Одно!
Нужно быть очень осмотрительной. А то бывает, люди нажелают себе, а потом сами не рады. И ещё… Хорошо бы, чтобы результат был не когда-то, неизвестно когда, а прямо сейчас. Не: "полететь на Луну" или "выйти замуж за принца". Уж тем более не "Мира во всём мире". Может быть, денег? Отдельную квартиру для бабушки? Нет, нет… Что-нибудь необыкновенное, единственное…
Вечером, перед тем как уснуть, она ещё долго ворочалась, перебирая в голове всевозможные желания. Велосипед? Уметь плавать? Петь, как певица Сенчина? Танцевать как Плисецкая? Всё ей казалось или каким-то ерундовым, или наоборот –сложным и чреватым неизвестными последствиями.
В ту ночь ей приснилась мама. Они шли по зимнему парку, держась за руки, на маме была меховая шапка, обрамляющая лицо, и снег сверкал и поскрипывал у них под ногами. "Я знаю, что это сон", - подумала Таня. "Мне это уже тысячу раз снилось".
- Бабушка, - попросила она на следующий день, - ты обещала мне показать могилу мамы.
- Вот ещё глупости, - возмутилась та, - Не нужно тебе это.
И добавила, обращаясь бог знает к кому:
- Зачем травмировать ребёнка!
- А к папе на кладбище водила, – Таня не сдавалась.
- Ладно, будет тебе могила. Повезу тебя, посмотришь. Весной, когда потеплей станет.
Бабушка достала из ящика комода конверт:
- Вот. Фотокарточка, посмотри.
На черно-белой размытой фотографии была видна могильная плита, и на ней имя мамы.
Отправляя фотографию обратно в конверт, а конверт в ящик комода, бабушка буркнула:
- Ничего там особенного нет.
А Таня уже знала, чего попросит у рыбки. Папу своего Таня не помнила совсем: он умер, когда она была совсем маленькой. Но маму вспоминала каждый день, хотя прошло уже почти четыре года...
Но когда они с рыбкой снова остались наедине, всё снова показалось невозможным и даже страшным. Таня сидела перед банкой, а рыба покачивалась в воде, и обе молчали.
Таня решила начать издалека:
- Василиса, а скажи… А почему ты тёте Марусе её желание не исполнила?
Рыбка широко раскрыла рот, словно от удивления:
- Я исполнила.
Сердце у Тани ёкнуло.
- Она что, пожелала умереть?
Рыба помолчала, словно колеблясь.
- Нет. Не совсем. Просто… Там где исполнилось её желание, всего этого нет.
- А что есть?
Рыбка нетерпеливо задёргалась.
- Таня, мы тратим время. У тебя есть желание?
- Есть… Я хочу, чтобы мама вернулась. Чтобы она была живая. Чтобы мы снова были вместе. Можно?
- Можно, - раздался голос в голове у Тани.
Девочку вдруг замутило, она прилегла на диван, глядя как медленно вращается вокруг неё комната. Вошла бабушка и воскликнула:
- О господи, что с ребёнком?
Подбежала, дотронулась до лба, запричитала:
- Ой, температура, скорее врача… Компресс, - и бросилась в кухню.
"Я наверно умираю", – думала Таня, – "Рыба что-то со мной сделала… Или вообще мне это всё показалось. Я больна…"
Звонил телефон, и сквозь полусон, она слышала, как бабушка кричит на кого-то в трубку:
- Ни за что! Только через мой труп! Ты не смеешь! – И тут же испуганно понижала голос, и Таня снова погружалась в горячечную муть.
Потом Тане стало лучше. Бабушка снова ругалась с кем-то по телефону (или всё ещё?):
- Тебе нечего сюда приезжать! Это не твой ребёнок! Ну и что - родила? Какая из тебя мать? Мой Лёшик сейчас переворачивается в могиле! Ишь, объявилась, не запылилась, - и гневно бросала трубку.
К ночи жар у Тани спал.
Мама приехала на следующий день. Вошла в комнату, в меховом капюшоне, обрамляющем лицо, совсем как было во сне. Но Тане показалось, что наоборот, до сих пор это был сон – а сейчас она проснулась. Так невыразимо прекрасно было мамино лицо, что вся комната вокруг поблёкла, и только мама была яркая и настоящая. Подошла к Тане крепко обняла, обнимала долго. Запах её был знакомым, хотя Таня его давно забыла, то есть думала, что забыла, а в этот миг вспомнила, точно всё вернулось.
- Мам, так ты не умерла? – спросила Таня, прижимаясь к мягкому пальто.
Мама сдавленно не то усмехнулась, не то всхлипнула, и быстро заговорила:
- Нет, ты что, разве бабушка тебе не сказала, я все эти годы только о тебе и думала… Я тебе потом всё объясню, а теперь мы будем вместе и не расстанемся.
Таня слегка повернула голову и украдкой посмотрела на бабушку, которая стояла тут же, угрюмо хмурясь, но молчала.
- Посмотри, какую я принесла тебе сумку, - сказала мама, и только теперь Таня обратила внимание на большую сумку на полу, - Собери свои вещи, поедем ко мне, я всё приготовила.
Таня застыла в нерешительности.
- Мы, Танечка, тебя тут оставим одну, соберись пока, - мама в упор посмотрела на бабушку, и вышла из комнаты. Бабушка последовала за ней.
Таня начала складывать свои вещи в сумку – вышло не так уж много: платья, носки, свитер. Игрушки брать не стала, и так в них уже не играла. Учебники все запихала в портфель. Взяла и книгу сказок. Вот вроде и всё. Неужели всё так просто?
Её желание исполнилось само собой. Оказывается , мама вовсе и не умирала. Просто уезжала куда-то, а теперь вернулась.
А бабушка-то какова? Обманывала всё это время. Разговаривающая рыбка была, конечно, только воображение. Голос, что слышался в голове, наверно от одиночества, а может и от болезни.
Таня опасливо покосилась в сторону рыбки. Василиса равнодушно покачивала плавниками в банке.
И тут Таня вспомнила. Подбежала к комоду, открыла ящик. Конверт с фотографией был на самом верху. Но теперь на фотографии была не могила, а цветущая клумба, а перед ней стояла улыбающаяся мама в летнем платье.
За дверью послышались шаги. Таня торопливо захлопнула ящик, а фотографию сунула в сумку.
- Готова? – спросила мама. - Попрощайся с бабушкой. А рыбку ты не берёшь? Тогда попрощайся с ней тоже. Хотя ещё увидитесь, не так далеко жить будем, навестишь ещё.
Таня подошла к банке, обхватила ладонями. Прошептала:
- Прощай, Василиса. Спасибо. Спасибо за всё.
Ей показалось, что рыбка подмигнула.
Тогда Таня подошла к мрачной бабушке, обняла, поцеловала в мятую щёку.
- Бабушка, - прошептала она, - Я тебя очень люблю. Мы ещё увидимся. Пожалуйста, береги Василису. Она может исполнить любое твоё желание.


 Просмотрено: 9 раз(а)
570b74456f758.jpg


_________________
Где-то любовь светла
Где-то вода чиста
И не стучится в дверь беда...
Поблагодарили(1): Firefly
Отправить личное сообщение Блог
Сообщение Добавлено: Ср 25 Янв, 2017 7:50 pm | Откуда: Москва    
Chanda
Мастер-Путеводитель

Сообщения: 3413
Hаграды: 2

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
28 января по Восточному клендарю наступает год Петуха
Как петух лису обманул
Латышская сказка

Жила-была старуха, и был у неё петух. Кривоглазый и кривобокий, а такой забияка, такой задира, каких и на свете ещё не бывало.
На своём дворе не с кем драться, так он всё на чужой двор норовит. Цыплёнка увидит — за цыплёнком погонится. На курицу наскочит — от той только пух и перья летят. А с петухом по
встречается — тут уж по всем петушиным правилам пойдёт бой.
Всех кривоглазый задирает, а к нему попробуй-ка сунься! Чуть что — заорёт во всё горло:
— Не тронь меня, не тронь! Не с вашего я двора! Не ваш я петух! Старухин!
И бочком-бочком — к старухину дому.
А старухе-то и самой надоел петух. Что ни день — прибегают к ней соседки.
Одна кричит:
— Уйми ты своего забияку! Он моему котёнку чуть глаз не выклевал!
Другая жалуется:
— Твой петух мою наседку с яиц согнал!
Третья чуть не плачет:
— Налетел твой кривоглазый, цыплят распугал, кормушку опрокинул, воду разлил.
Наконец не вытерпела старуха и говорит петуху:
— Убирайся куда знаешь. Чтобы и духу твоего не было на моём дворе!
Обиделся петух:
— Ну что ж, и уйду! Думаешь, не проживу без тебя?
Стал петух один жить. Днём по всему селу разгуливает, зёрна подбирает, ночью в стогу сена спит.
Как-то раз на заре вышла лиса поохотиться. Видит — стоит в поле стог сена, а в стогу петух. Обрадовалась лиса, схватила петуха — и в лес, к своей норе.
А в ту пору старухин сосед свою полосу боронил. Смотрит — бежит мимо лиса, а в зубах у неё петух. Поднял сосед палку — и за лисой.
— Брось петуха! — кричит. — Брось петуха!
Тут хитрый петух скосил на лису свой единственный глаз да и говорит ей:
— Что ты терпишь, лиса? Ведь не в свое дело мужик нос суёт. Не его я петух! Старухин.
Хотела было лиса остановиться, закричать на мужика, да раздумала, дальше побежала.
А старухин сосед не отстаёт:
— Отдай, рыжая, петуха! Отдай!
И петух не унимается:
— Что это ты, лиса! Он тебя ругает, а ты молчишь! Верно, он сам на меня, на чужого петуха, позарился!
Не стерпела тут лиса. Повернулась к старухиному соседу и давай его бранить:
— Ну чего привязался? Чего не в своё дело суёшься? Ведь не твой петух! Старухин. Сначала своих кур-петухов заводи, а потом на нас, честных лис, покрикивай!
Так разошлась лиса, что и остановиться не может. Наконец вспомнила про петуха. Глянула — а его и след простыл.
Смеются на поле люди:
— Ну и петух! Вон как лису одурачил!
Обида взяла лису. И поклялась она никогда больше с людьми не разговаривать. С тех пор как увидит лиса человека, отвернёт морду и прочь бежит.


 Просмотрено: 13 раз(а)
 в душе Василисk.jpg


_________________
Где-то любовь светла
Где-то вода чиста
И не стучится в дверь беда...
Отправить личное сообщение Блог
Сообщение Добавлено: Сб 28 Янв, 2017 3:22 pm | Откуда: Москва    
Chanda
Мастер-Путеводитель

Сообщения: 3413
Hаграды: 2

Б. Сергуненков
Художник, девушка и царь

Жил художник. Ходил он по городам и сёлам и рисовал людей. Не было у художника ни дома, ни семьи, ни денег, ни славы. А были у него краски и кисти.
Однажды шёл художник по дороге и увидел девушку. Девушка сидела у края поля и горько плакала.
— Ты чего плачешь? — спросил художник девушку.
— Как же мне не плакать, — ответила девушка. — Посмотри на меня. День и ночь я тружусь на царском поле. От тяжёлой работы руки у меня огрубели, кожа на лице потрескалась, волосы от дождя и ветра посеклись, спина сгорбилась, ноги подогнулись, глаза выцвели. Есть у меня жених, он любит меня и предлагает жениться, но я стыжусь показаться ему такой уродиной.
— Это не беда, — говорит художник. — По-моему, ты очень красивая. Вытри-ка слёзы, я напишу твой портрет, и ты увидишь, какая ты есть на самом деле.
Девушка вытерла слёзы, а художник достал кисти и краски, натянул на рамку холст и принялся писать портрет.
— Теперь смотри, какая ты есть, — сказал художник девушке.
Что это был за портрет! Какая красавица глядела с холста! Руки у неё были белые, кожа нежная, волосы шёлковые, стан стройный, ножки точёные, а глаза горели, как звёзды в вечернем небе. Взгляда невозможно было отвести от этой красавицы.
Девушка посмотрела на портрет и сказала:
— Спасибо вам за ваш труд. Я вижу, у вас доброе сердце, но вы написали не меня, а какую-то другую девушку. Я совсем не такая.
— Откуда тебе знать, какая ты?! — возмутился художник. — Это моя, а не твоя забота — видеть и рисовать людей такими, какие они есть. Я ведь художник. Я никогда не пишу неправды. Забирай свой портрет и знай, что ты такая и есть, какой я тебя написал.
Художник собрал свои кисти и краски, попрощался с девушкой и отправился своей дорогой, а девушка повесила дома портрет на стену и говорит:
— Где художник взял у меня такие белые руки, нежную кожу, шёлковые волосы, стройный стан, точёные ножки, ясные глаза? Руки у меня грубые, кожа шершавая, волосы посечены ветром, спина горбатая, ноги кривые, глаза тусклые.
И только она это сказала, руки у неё стали белые, кожа нежная, волосы шёлковые, стан стройный, ножки точёные, глаза ясные. Поглядела девушка на себя в зеркало, видит: стоит перед ней красавица, ещё прекрасней и стройней, чем на портрете. Обрадовалась она, побежала к жениху. Тут они и свадьбу сыграли.
Слухи о чудесной истории с девушкой пошли гулять по свету. Достигли они и ушей царя. А нужно сказать, что царь этот был ленив, зол, глуп и безобразен. Лобик от малых мыслей у него был узкий, брюхо от обжорства огромное, тело от лени хилое, зубы гнилые, ноги короткие, на голове плешь, а по бокам торчали два ослиных уха.
Но никто не знал, каким был царь на самом деле, потому что он скрывал от людей своё безобразие. На лоб надвигал корону, так что его нельзя было разглядеть, брюхо стягивал корсетом, на плечи и грудь укладывал пуховые подушки, а сверху надевал золочёную кольчугу — оттого казался могучим и крепким, — в рот вставлял искусственную челюсть, плешь и ослиные уши прятал под парик.
Приказал царь найти художника и привести во дворец.
— Нарисуй-ка меня таким, какой я есть, чтобы любовались мной все люди, — приказал он художнику, — а иначе посажу в темницу.
Художник принялся за работу, и вскоре портрет был готов. Что за царь был на этом портрете — не царь, а уродина: лобик узкий, брюхо огромное, тело хилое, ноги короткие, зубы гнилые, волос на голове нет, а уши торчат, как у настоящего осла. Глянул царь на портрет и позеленел от злости.
— Это не я! — закричал царь. — Подлый обманщик, ты нарисовал не меня! Эй, стража, хватайте его да ведите в тюрьму!
Кинулась стража к художнику, но тут упала с головы царя корона. Свалилась кольчуга, вывалилась челюсть, съехал набок парик. Открылся у царя узкий лобик, огромное брюхо, дряблое тело, короткие ноги, гнилые зубы, гладкая плешь, а ослиные уши выросли ещё длинней.
Увидел народ, каким был царь, схватил топоры да вилы и прогнал его.
А что художник? Что с ним? А что станет с художником? Ведь он вольный человек. Вышел художник незаметно из города и пошёл своей дорогой. Говорят, что он ходит по городам и сёлам до сих пор и рисует людей. А люди на его портретах нарисованы такими, какие они есть на самом деле.


 Просмотрено: 6 раз(а)
562FMJQorTA.jpg


_________________
Где-то любовь светла
Где-то вода чиста
И не стучится в дверь беда...
Отправить личное сообщение Блог
Сообщение Добавлено: Вс 05 Фев, 2017 3:30 pm | Откуда: Москва    
Chanda
Мастер-Путеводитель

Сообщения: 3413
Hаграды: 2

Фёдор Сологуб
Черёмуха и вонючка

Росла черёмуха, цвела и пахла. Шла мимо вонючка, носом покрутила, спрашивает:
— Ты чего это, черёмуха, пахнешь? А черёмуха ей отвечает:
— Цвету, оттого и пахну.
Говорит вонючка очень сердито;
— Это мне совсем не нравится, и очень даже смешно. Уж я ли не барыня, да и то воняю, а ты, простая черёмуха, пахнуть вздумала.
— Такое уж мое сиротское дело, — говорит ей черёмуха, — пахну, да и пахну, Богу во славу, людям во утешение, — а ты, барыня, ступай своею дорогой, воняй, сколько хочешь.
Вонючка распалилась гневом, визжит поросячьим голосом:
— Не смей пахнуть, мужичка! Слушайся моего барского приказа!
Черёмуха ей резоны представляет со всей политикой:
— Не могу я не пахнуть, сударыня-барыня, — уж такое дадено мне свыше определение, — хоть тресни, да пахни, крещёный люд весели. А ты, сударыня-барыня, вонючее благородие, иди себе подальше, коли тебе мой сиротский дух не нравится.
— А вот и не пойду! — кричит вонючка, — не могу позволить таких непорядков, буду стоять близко около, перевоняю тебя, окаянную черёмуху.
Стоит под черёмухою, да воняет, — что ты с нею поделаешь!
Спасибо, шли мимо добрые люди. Сперва-то, не разобрав того дела, черёмуху обхаяли:
— Фу, — говорят, — какая черёмуха противная! чем бы ей пахнуть по-хорошему, а она воняет по-анафемски.
А потом, как увидали, в чем тут причина, взяли зашибли вонючку толстой палкой, зацепили вонючку на железный крюк, сволокли ее на помойную яму. Так вонючка и кончилась.


 Просмотрено: 4 раз(а)
-4.jpg


_________________
Где-то любовь светла
Где-то вода чиста
И не стучится в дверь беда...
Отправить личное сообщение Блог
Сообщение Добавлено: Пт 10 Фев, 2017 7:59 pm | Откуда: Москва    
Chanda
Мастер-Путеводитель

Сообщения: 3413
Hаграды: 2

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
14 февраля - Католический День святого Валентина (День влюблённых)
Кир Булычёв
Ответное чувство

Мише Стендалю было стыдно таиться под окнами Алены Вишняк, но он ничего не мог с собой поделать. Уже взошла луна и беззвучно кралась над Великим Гусляром, ныряя в полупрозрачные облака, отбрасывая их назад, словно шлейф, и представая перед миром в серебряной наготе. Перекликались собаки. Рядом, по другую сторону забора, мерно дышала Антарктида, злобная сука, принадлежащая Алениной тетке. Антарктида не лаяла. Она пыталась просунуть морду в штакетник и откусить Мише руку.
Окно отбрасывало на кусты тревожный оранжевый свет. Причиной тому был абажур, висевший низко над столом. Тетка сидела спиной к окну и пила чай. Алена читала. Когда она переворачивала страницу, то поправляла упавшую на лоб прядь волос, и Миша любовался движением руки и цветом пряди. Один раз Алена задумчиво обернулась к окну, и Мише показалось, что глаза их встретились. Он сразу ослаб и ухватился за забор. Но успел отдернуть руку - Антарктида лишь щелкнула зубами.
Тетка зашевелила головой. Видно, сказала что-то Алене, Алена провела ладонью по книге, чтобы не закрылась, поднялась и пошла к двери. Миша отступил на шаг. Хлопнула дверь, Алена вышла на крыльцо и звякнула ручкой ведра, Антарктида взвыла и в три прыжка очутилась у крыльца. В собачьем подвывании Миша различал сплетню и жалобу. Но Алена не поняла. Она сказала:
– Пойдешь со мной до колонки?
Глядя на силуэт Алены, Миша связывал себя с ней крепкими нитями горячего чувства. Он понял даже, что в настроении его наступил настолько критический момент, что он готов подойти и объясниться. Мешала злая собака, от которой трудно избавиться.
И пока Миша размышлял таким образом, Алена подошла к калитке, отодвинула щеколду, и тень ее обозначилась в прямоугольнике оранжевого света. Антарктида, не дожидаясь, пока калитка растворится, выскочила на улицу, в прыжок достигла Стендаля и, схватив за рукав, подтащила к Алене. Собака урчала сквозь тесно сдвинутые зубы. Миша сопротивлялся. Алена сказала, рассмотрев, кого привела Антарктида:
– Это вы, Миша? Я чуть было не испугалась. Что вы делаете здесь в такое позднее время?
Миша счел неудобным открыто бороться с собакой. Он ответил, подергивая рукой так, чтобы не разорвать пиджак:
– Я проходил мимо.
Собака заурчала громче, обличая Мишу во лжи.
– Куда же вы ходили? - спросила Алена.
– Тут, в соседний дом. Я просто гулял.
– Отпусти его, Анка, - сказала Алена собаке. - Он просто гулял.
Алена пошла к колонке. Собака не отпускала Мишу, а повела за хозяйкой. Тогда Миша решил продолжить разговор.
– Я хотел вас увидеть, - сказал он. - Я остановился под вашими окнами.
– Вы же ведете себя неприлично, - заявила Алена. - Вы и вчера днем меня смущали своими взглядами.
– Извините, - сказал Миша. - Я не нарочно. Я не мог глаза отвести.
– Я не давала вам никакого повода, - сказал Алена. Она повесила ведро на крюк колонки и принялась качать воду.
– Разрешите, я помогу вам, - сказал Миша, забыв про собаку.
– Как хотите, - сказала Алена и выпрямилась, уступая Мише место. Миша качал воду, и собака мешала ему, повисая на руке, так что приходилось качать и воду, и собаку. Алена смотрела на луну.
– Вы хотели бы попасть туда? - спросила она.
– Скажите, пожалуйста, собаке, чтобы она меня отпустила.
– Ой как смешно, - сказала Алена. - Анка, сколько раз тебе надо повторять одно и то же? Видите, она меня не слушается. Придется мне закончить за вас.
– Ведро уже давно полное, - сказал Миша. - Я качаю, чтобы вы не уходили домой.
– Чудак, - сказала Алена. - Спокойной ночи. И, пожалуйста, ко мне не приставайте. Если тетя узнает, она добьется, чтобы вас сняли с работы.
– Пустяки, - сказал Миша. - Я думаю не об этом.
Они шли обратно к калитке. В одной руке Миша нес ведро, на другой висела собака.
– Еще раз спокойной ночи, - сказала Алена. - И запомните, что хоть Анка и дворняга, у нее мертвая хватка. В следующий раз она может схватить вас за горло.
– Мне грустно без вас, - сказал Стендаль.
Собака отпустила Мишу и юркнула в калитку.
Миша подождал, пока Алена не скрылась в двери, и пошел домой. Он решил, что немедленно пойдет к Глумушке.
Глумушка жила за лесопилкой, на краю старой вырубки, в доме, который когда-то, до революции, принадлежал леснику. С годами лесник вслед за лесом переехал километров на десять от города, и в доме менялись случайные хозяева, пока не бросили его на произвол судьбы. И тогда в нем поселилась Глумушка.
Откуда она пришла, что делала раньше, никто не знал. Жила она в развалюхе второй год, питалась скудно, в церковь, на кладбище не ходила, подбирала бутылки, оставленные в лесочке после субботних пикников, и сдавала их в пункт на базаре. Вначале на Глумушку никто не обращал внимания. Как-то зашла женщина из собеса узнать о пенсии, но оснований для пенсии у Глумушки не было, и Глумушка сказала, что ежемесячно получает переводы из Вологды, от племянницы, что было неправдой. Глумушка любила бродить по лесу, забиралась далеко, за Конопатовку и даже за Сидоровские болота. Собирала травы и грибы. Однажды вылечила Миловидовым корову, от которой уже отступился ветеринар. Потом был такой случай, что она пришла в контору лесопилки и сказала сторожу, что ночью будет сделана попытка вывезти на грузовике доски. Сторож не поверил, но все-таки немного взволновался, не спал и полуторку с досками задержал. За это он получил благодарность, а про Глумушку рассказал жене, и та как-то, встретив Глумушку на дороге, спросила ее, кто родится у дочери - сын или дочь. Глумушка попросила два дня сроку для ответа и сказала, что сын. Сына назвали Юрой, а жена сторожа отнесла Глумушке десяток яиц.
Так росла слава. Слава была неровной и ненадежной, ибо с поклонниками Глумушкиного таланта умножались и враги, завистники и скептики. Особенно усилились противоречия, когда Глумушка, по слухам, склонила к браку со Столыпиным приезжую женщину, имевшую в Архангельске жениха. Столыпин, шофер с лесопилки, отрицал, что получил от Глумушки приворотное зелье, и чем более он отрицал, тем менее ему верили. А молодая жена была от него без ума.
К Глумушке бегали девчата из универмага, школьники десятого класса, отдельные старухи и домашние хозяйки. Под покровом ночи в окошко к ней стучались мужчины. Глумушка понемногу опутала город Великий Гусляр своим тайным колдовством, но поймать ее с поличным не удалось никому. Когда к старухе пришли два активиста из атеистического кружка и потребовали, чтобы Глумушка приготовила им за вознаграждение средство избавиться от местного священника, она ответила им так:
– Зря стараетесь. Я не волшебница и тем более не знахарка. Даже стыдно слышать такие предложения от внешне культурных людей. Идите, а то я сообщу о вас по месту работы.
Активистам пришлось уйти.
Миша Стендаль, естественно, относился к рассказам о способностях старухи скептически. Он даже как-то обратился к редактору городской газеты с предложением сделать разоблачительный материал о шарлатанке, но редактор поднял над столом красивую массивную голову и отсоветовал. Объяснил, что социальной опасности старуха не несет, а газета не может опускаться до разбора бабьих сплетен. Влекомый любознательностью, Миша опросил по-дружески знакомых и даже встретился с одной женщиной средних лет, которая уверяла, что Глумушка помирила ее с мужем. Женщина работала библиотекарем в речном техникуме, и ее нельзя было заподозрить в излишних суевериях.
Глумушка забылась. Отошла в глубь сознания. И может быть, Миша Стендаль, литсотрудник газеты, нескоро бы вспомнил снова о ней, если бы в гости к своей тетке не приехала Алена Вишняк, мастер спорта по теннису, финалистка первенства Союза в женском парном разряде, блондинка с карими глазами, в которую Стендаль быстро и безнадежно влюбился. Стендаль был неспортивным мужчиной и даже не любил ходить на пляж, потому что стеснялся своей белой кожи и мягкого белого живота. Кроме того, он носил очки и был похож на молодого Грибоедова.
Миша сделал несколько попыток приблизиться к Алене Вишняк, даже прочел книгу о теннисе и подписался на журнал «Теннис». Миша взял у Алены интервью, которое в газете не прошло, потому что надвигались прополка и косовица, а также первенство мира по футболу. Миша преследовал Алену на улицах и в общественных местах, плохо ел и путал очевидные факты в своих корреспонденциях.
Миша, человек интеллигентный, выпускник Ленинградского университета, лишенный всяких потусторонних мыслей, исписал толстую тетрадь плохими стихами, исхудал, пришел в отчаяние и решил, наконец, пойти к Глумушке, понимая, насколько это стыдно и нелогично. Но в жизни наступает такой момент, когда соображения разума отступают. У Миши они отступили.
В последний раз обернувшись на оранжевое окно, Миша снял очки, протер их платком, нервно оглянулся и пошел к лесопилке, делая вид, что гуляет, и подогревая себя воспоминанием о лице Алены, озаренном серебряным светом луны. По лицу пробегали тени облаков, глаза казались черными и бездонными, а зубы светились, будто были сделаны из лунного света.
У самой лесопилки кончился асфальт, и далее дорога была неровной, с глубокими, еще весной, в дожди, пробитыми колеями. В глубине их застыла вода, и в каждой луже поблескивала луна. Крайние домики города уже спали и слепо таращились темными окнами на путника. Фонари были далеко расставлены один от другого, и тень Миши вырастала до немыслимой длины, затем двоилась, переворачивалась и сокращалась по мере того, как он приближался к следующему фонарю. Собаки просыпались за заборами, брехали яростно, провожая Мишу до границ своей территории. Было чуть жутко, и не столько от одиночества, сколько от возможной случайной встречи в это время в этом месте с кем-то из дневных знакомых.
За последними домами пришлось свернуть с дороги к соснам. Луна все не заходила, тропинка к дому Глумушки была видна отчетливо, и Миша каждый раз успевал перешагнуть через корень, подставленный деревом. Незаметно для себя Миша прибавлял шаг и последние метры перед избушкой колдуньи протрусил, словно за тронувшимся поездом. И остановился.
Он стоял на прогалине. Дом Глумушки покосился и осел на один угол. Дранка на крыше, седая от старости, поблескивала под луной. Забор из неровных кольев казался рядом копий, оставленных улегшимися спать дружинниками. Ставни были закрыты, но сквозь них пробивался тусклый свет. Глумушка не спала. Но примет ли она его? А вдруг у нее клиент? Мише представилось даже, что клиентом может оказаться некто из редакции. И тогда последствия будут ужасны. Миша переступил на месте, как переступает прыгун в высоту, прежде чем выверенными шагами, наращивая скорость, броситься к планке. Но не бросился, а пошел на цыпочках, желая вначале заглянуть в щель ставни, убедиться, что войти можно.
У окна росли густой бурьян, крапива, под ногами оглушительно хрустнула палка, затем Миша провалился по колено в невидимую яму и застыл в неудобной позе.
Дверь открылась.
– Заходите, - сказал голос. - Зачем стоять под окном?
Миша выбрался из бурьяна и вступил на крыльцо. Чувствовал он себя препогано. В конце концов, почему он должен шастать ночью у подозрительной избушки? Кто его заставляет? И чувство это было постыдным, потому что задевало чистоту его стремлений к Алене Вишняк.
За приоткрытой дверью никого не было. Лишь низкие пустые сени, слабо освещенные голой лампочкой под потолком.
– Вытирайте ноги, - сказал голос.
Миша послушно потер подошвами о половик.
Больше указаний не последовало, и Миша толкнул дверь в горницу. Дверь растворилась мягко и беззвучно. Оттуда ударил в лицо яркий свет медицинского учреждения. Миша очутился в сравнительно большой комнате с белыми аккуратными стенами и скамейками вдоль них. На скамейках сидели люди, обернувшиеся при виде вновь пришедшего.
– Добрый вечер, - сказал человек с завязанной щекой, в котором Миша узнал Корнелия Удалова, начальника стройконторы. - Какими судьбами? Садитесь рядом, тут место есть. У вас какая очередь?
– Я... у меня никакой, - сказал Миша. - Я, наверно, пойду. Я завтра зайду.
– И не мечтайте, - сказал Удалов. - Завтра не принимают. Я и так три дня стоял по записи.
Удалов раскрыл ладонь, на которой химическим карандашом был изображен крупный номер двадцать восемь.
– Садитесь, - сказал он. - Если дверь была открыта, то примут. Нас уже мало осталось.
И так как Стендаль был последним и никому из присутствующих не был конкурентом, то к Удалову присоединились прочие пациенты.
– Садитесь, - неслось со скамеек. - Она быстро принимает.
И Миша сел на край скамейки.
В приемной Миша насчитал шесть человек. Были они различны, и, видно, различны были причины, приведшие их сюда. У Удалова болел зуб.
– У вас тоже? - спросил Удалов Мишу.
– Нет, - сказал Миша.
– А я три ночи не спал. Пошел в поликлинику, а врачиха говорит - надо удалять. А жена мне тогда сказала: «Корнелий, Глумушка может заговорить. Она Погосяну в нашем дворе заговорила. И нерв даже извлекать не пришлось». Вот я и пришел.
– А что с этим? - спросил Миша тихо.
– Не узнаете? С метеостанции.
– С метеостанции?
– Чего шепчетесь? - сказал человек напротив в низко надвинутой шляпе и плаще с поднятым воротником. - Я попрошу без разглашения.
– Ясное дело, - согласился Удалов. - Мы здесь все без разглашения. Какой дурак сознается? Просто мой знакомый вами заинтересовался. Я и говорю, что вы с метеостанции. Даже фамилию не назвал.
– Ваш знакомый работает в городской газете и, возможно, пришел сюда по заданию, - ответил человек в надвинутой шляпе. - Мы ему доверять не можем.
– Из газеты? - спросил толстяк с козлом на поводке. - Вы лучше тогда уйдите. Нам в фельетон попадать не с руки. И без вас горя много. У меня репутация.
Козел задрал бородатую морду к толстяку, легко приподнял передние ноги, уперся копытом в колени и лизнул толстяка в подбородок.
– Пусть уходит, - сказала маленькая женщина в сером платке, пока толстяк отталкивал козла.
– Я не от газеты, - сказал тогда Стендаль. - Даю честное слово. Я по собственной инициативе.

(продолжение следует)


 Просмотрено: 5 раз(а)
911974727-450x255.jpg


_________________
Где-то любовь светла
Где-то вода чиста
И не стучится в дверь беда...
Отправить личное сообщение Блог
Сообщение Добавлено: Вт 14 Фев, 2017 5:20 pm | Откуда: Москва    
Chanda
Мастер-Путеводитель

Сообщения: 3413
Hаграды: 2

Кир Булычёв
Ответное чувство
(продолжение)

Обитая черной клеенкой дверь в горницу распахнулась, и оттуда вышел бородатый мужчина с рюкзаком за плечами. Он счастливо улыбался, не замечая окружающих.
Человек с метеостанции вскочил, засуетился, подбежал к двери и спросил:
– Можно заходить, или вы пригласите?
– Снимите шляпу, - сказал в ответ из горницы старушечий голос. - И заходите. Не могу же я до утра вас принимать.
– Так что же он? - спросил снова Миша Удалова, как только в приемной наступила тишина.
– Прогноз делает, - ответил Удалов. - Он уже жаловался. Десять ошибок за две недели. Климат в настоящее время жутко испортился - никакой надежности, несмотря на метеорологические спутники.
– А она при чем?
– Говорят, может. А то у него никакой надежды. Его крестьянство замучило - косить или подождать? А что он может ответить?
– Странно, - сказал Миша.
– А все-таки, - настаивал Удалов. - У вас-то какое дело? Не задание, надеюсь, чтобы разоблачить?
– У меня личное дело, - сказал Миша. - И сильно зуб болит?
– Сейчас ничего. У меня всегда, как приду в поликлинику, боль унимается.
– Это нервы, - сказал человек с козлом. Козел тянул за поводок, хотел уйти на улицу.
– А зубы вообще нервная болезнь, - поддержала его женщина в сером платке. - Язва тоже.
– А у вас язва? - спросил Миша.
– Нет, - сказала женщина. - У меня дочка замуж собралась. А ему в армию осенью уходить. Какая уж там семья! Так вы не из газеты?
– Вообще-то из газеты, но сейчас не из газеты, - объяснил Миша.
– Если вам нужно приворотное зелье, - сказал человек с козлом, - то советую быть крайне осторожным.
– Нет, что вы, - сказал Миша и покраснел.
– Ясно, что не от газеты, - сказал молчавший до того мужчина с выгоревшими бровями и ресницами, в высоких охотничьих сапогах и ватнике. - Влюбился. Смотри, Иван, он влюбился.
Сосед его, пожарник, дремавший, прислонивши каску к бадье с фикусом, проснулся и согласился.
– Спокойный, черт, - сказал мужчина в ватнике про пожарника. - Пятый раз приходит. Привык уже. А я вот нет, не могу.
– Пятый раз? - подивился Удалов. - А что такое, что такое?
– Шланг потерял, - сказал мужчина в ватнике. - В прошлый раз три огнетушителя ему отыскала. Хороший она человек. Душевный. А меня браконьеры замучили. Тропу знают. Вот и хочу старуху про тропу спросить. Из рыбохраны я.
Вышел метеоролог, быстрыми движениями свертывая в рулон синоптическую карту.
– Ну как? - спросил его человек в ватнике.
– С завтрашнего дня без осадков! И до конца недели. Что я им говорил! - Шляпа у метеоролога перекочевала со лба на затылок, лицо его блестело от пота. - Сегейда антициклон у Антильских не учитывал. Я ему говорил - заденет. А он - далеко. А надо было учесть!
Следующей исчезла за дверью женщина в сером платке. И лишь скрылась, как из кабинета донеслось бормотание, быстро повысившееся до отдельных резких возгласов. За дверью ссорились, спорили. Через минуту женщина выскочила наружу, прижимая к груди узелок с дарами Глумушке.
– И не приставайте ко мне с непристойными предложениями! - кричала ей вслед колдунья. - Вы хотите лишить людей счастья? Да? Так вам это не удастся.
– Я - мать! - крикнула женщина, уходя. - Я буду жаловаться!
– Следующий, - сказала Глумушка.
Мише никак не удавалось увидеть ее - дверь раскрывалась в его сторону, и лишь сварливый голос доносился до него.
– Иван, тебе, - сказал человек в ватнике.
– Что потерял? - спросила Глумушка, не закрывая двери.
– Шланг куда-то задевался. Лейтенант говорит - ты, Сидоренков, последним шланг в руке держал. Ты, говорит, и отыскивай.
– Завтра зайдешь до восьми тридцати, - сказала Глумушка. - Следующий.
– Ну, тогда моя очередь, - сказала человек в ватнике.
Пожарник снова задремал у фикуса.
Неожиданность увиденных сцен отвлекла Стендаля от мыслей о возлюбленной. Вместо темной избушки, черного кота на печке, тяжелого и пряного запаха снадобий была приемная с фикусом. И синоптик. И Иван со шлангом. Направляясь к колдунье, Стендаль презирал себя и клял Алену, заставившую опуститься до отчаянных действий. Но именно порочность, неестественность похода к колдунье сливалась в его сознании с безответной любовью, у которой не было выхода. А здесь была поликлиника. Неофициальная, но будничная, отличавшаяся от районной только жалобами пациентов. И, к ужасу своему, Стендаль вдруг понял, что ему могут здесь помочь, и он уже не знал, хочет ли, чтобы ему помогли.
– И тогда я ей говорю... донеслись до Стендаля слова толстяка с козлом. - Или она полюбит, или я буду вынужден обратиться в суд. Безвыходное положение.
– Да, - сказал Удалов. - Положение безвыходное.
– Я получаю от нее приворотное зелье...
– Наконец-то, - вырвалось у Стендаля.
– Что?
– Я так, про себя.
Стендаль думал: наконец-то нашелся человек, который не терял шлангов, не интересуется путями циклонов и не ловит браконьеров. Человек, который полюбил и ждет взаимности.
– Получаю я от нее приворотное зелье - и сразу туда. А она меня уже ждет с угрозами. Тогда встает проблема, как мне ее этим зельем напоить?
Из двери вышел человек в ватнике, задумчиво насвистывая песню. Растолкал пожарника, они ушли, а их место в кабинете занял Удалов. У толстяка не осталось слушателей, кроме Стендаля, и он обратился к Мише с вопросом:
– Продолжать ли мое повествование?
– Да, конечно, - сказал Миша. - У меня такая же проблема.
– Тоже она?
– Тоже. Только я не слышал начала вашей истории. И если вы не возражаете...
– Конечно, я повторю. Тем более если у вас та же беда. Уйди! Уйди в сторонку! Не терплю!
Последние слова относились к козлу, который по-собачьи терся о колени толстяка.
– Значит, есть у меня соседка. Аида. Стерва, каких свет не видал. Старая дева, сухая как палка и тому подобное. Ненавижу ее, а меня довести до ненависти не так легко. Дважды за последний месяц ломала общий забор, помои выплескивает только под моими окнами и еще изводит меня презрением. Змея.
– Так вы о ней? - спросил Стендаль.
– Конечно, о ней, пропади она пропадом. Я понял: еще день таких измывательств, и я или попадаю в сумасшедший дом, или подаю на нее в суд, или даже иду на физические действия. И к тому же этот проклятый козел!
Толстяк указал пальцем на козла, и козел ухитрился изогнуть шею и длинным шершавым языком ласково лизнуть указательный палец.
– Этот козел регулярно, будучи подпускаем в мой огород, съедает все плоды моего досуга. Все. Причем в первую очередь слабые, нежные ростки ценных растений. И тогда я иду к этой Глумушке и получаю от нее приворотное зелье. Возвращаюсь домой и думаю, как бы мне соседку приворотным зельем накормить, заставить относиться к себе по-человечески и кончить этим долгую распрю...
Из двери вышел Корнелий Удалов, сжимая в руке повязку, из которой вываливалась смятая вата.
– Спасибо, доктор, - сказал он колдунье. - Я боялся, что придется рвать. А у меня и так уже три моста.
Вслед за Корнелием Удаловым в приемную вышла маленькая сморщенная старушка в сером домотканом платье и шлепанцах. Старушка держалась прямо, и острые глаза ее блестели ярко и целенаправленно. Седые волосы были убраны под голубой платочек.
– Двое осталось? - спросила она.
– Двое, - ответил Миша, холодея от ближайшего будущего.
– Тогда оба и заходите. Проблема у вас схожая, - сказала Глумушка.
– Я тебя здесь, Миша, подожду, - сказал Удалов вслед. - Мне не к спеху, а то идти одному скучно.
Первым в горницу вошел козел, за ним толстяк. Потом Миша.
– Садитесь, - сказала старушка. - Уморилась я за сегодняшний день. Скоро доберется до меня фининспектор. Вот до чего доброта доводит.
Колдунья села за старый канцелярский стол, измазанный чернилами, с нацарапанными на крышке различными словами и узорами. Толстяк занял место напротив, усевшись на стул. Миша пока примостился у печки.
Горница была чисто выметена и почти пуста. Лишь потертый половик пересекал ее наискось, да окно загораживали два горшка с геранью. У окна стоял шкафчик с застекленными дверцами. В шкафчике были банки, бутылки с наклеенными бумажными этикетками. На печке сушились травы.
– Вы у меня, друг милый, уже были на днях, - сказала Глумушка. - Чего не так вышло?
– Не так, - сознался толстяк.
– Рассказывайте, - приказала Глумушка. - Только покороче.
– Я домой пришел, - сказал толстяк. - А она меня уже поджидает. С криками, будто я ее нижнее белье с веревки украл. Я думаю: ну как мне выдержать такое нервное напряжение, как мне ей в пищу подсунуть приворотное зелье? И не вижу пути. А она неистовствует. Я до вечера промытарился...
– Короче, - сказала Глумушка.
Козел топнул ногой. Ему не понравился тон колдуньи.
– Я короче, - сказал толстяк. - Я, как стемнело, к ее окну подкрался и тогда ей в чайник для заварки зелье выплеснул. Чайник на подоконнике стоял. А потом вижу, она собралась чай пить, открыла крышку, понюхала и говорит вслух: «Чай-то старый, спитой. Надо новый заварить». Ну вот, она все зелье в ведро с помоями выплеснула, а ведро на улицу выставила. Прежде чем я принять меры успел, будучи в полном отчаянии, ее вредный и ненавидящий меня козел к этому ведру подошел и помоев похлебал. А утром уже у моей двери меня поджидал, чтобы любовь выказать. Вот с тех пор и ходит за мной как привязанный. Я уж от него скрыться пытался, на автобусе ездил, запирался в доме, а он через окно лезет, а Аида кричит на всю улицу, а я... Господи, ну что я за несчастный человек!
– Любопытно, - сказала старушка. - Говорите, козел вас полюбил?
– А разве не видно?
– У него метаболизм другой, - сказала колдунья. - И не знаю уж, чем вам помочь... А вы, молодой человек, перестаньте хихикать. Ничего смешного нет. Человеку не повезло.
– Я не хихикаю, - сказал Миша, не в силах согнать с лица идиотскую улыбку. - Это нервное.
– Нет, я понимаю, я смешон, - сказал толстяк со слезами в голосе. - Мне нужна была любовь этой женщины не ради корысти, а ради покоя и сохранности слабых ростков на моем огороде.
– Росткам теперь ничего не угрожает. Козел вас не обидит.
– Ах, еще этот козел! - в горле толстяка забулькало, и он положил голову на канцелярский стол.
«Действует, - думал Миша. - Действует приворотное зелье! И я завтра его испробую». Было страшно и весело. И снова виделось лицо Алены таким, как было под лунным светом. Но губы ее шептали нечто ласковое, и пока Стендаль пытался разобраться в видении, мимо протопал толстяк с припрыгивающим восторженно козлом, и Глумушка обратилась к Мише с вопросом:
– Вы в кого влюбились, молодой человек?
– В девушку, - сказал Миша. - В Алену. Она к нам приехала, у тетки своей живет. Вы извините, пожалуйста, за беспокойство.
– Ничего, ничего, это мой долг, - сказала Глумушка. - Вы что кончали?
– Ленинградский университет. Филологический факультет. А тут в газете работаю литсотрудником. Имею благодарность.
– Очень приятно. А не стыдно вам, молодой человек, ходить за снадобьем к отсталой старухе? Вы пересядьте сюда, за стол, а то через всю горницу разговаривать приходится.
Миша пересел и от близости старушечьих пронзительных глаз чувствовал себя неловко, словно на экзамене или в отделе кадров.
– Вы похожи на молодого Грибоедова, - сказала задумчиво старушка.
– Мне говорили, - согласился Стендаль.
– Страсть вас схватила неожиданно или была подготовлена какими-то событиями?
– Пожалуй, неожиданно, - сказал Стендаль. - Я ее увидел - и все.
– Я хочу предупредить вас, - сказала Глумушка. - Ответное чувство, вызванное искусственными средствами, может со временем изгладится, что приведет к трагическим результатам.
– Я понимаю. Но не могу более выдерживать презрения и невнимания. Вы, наверно, никогда сами не влюблялись.
– Я? Влюблялась, - ответила Глумушка.
– Извините. Я не хотел вас обидеть.
– И все-таки, может быть, вы обратитесь к более консервативным средствам? - сказала колдунья. - Может, вы будете проявлять к девушке внимание, заботу, проявите себя мужественным, честным человеком? И она вас полюбит.
– Когда? - возразил Стендаль. - Через десять дней она уезжает на сборы в Калугу. И я ее больше не увижу.
– Воля ваша, - сказала Глумушка. - Я предупредила. Для начала придется вас сфотографировать и сделать анализ крови.
– Нет, не надо формальностей. Дайте мне приворотное зелье.
– Ох-ох-ох, - вздохнула старушка. - Неужели вы, культурный человек, верите в такую чепуху?
– А то как же? Ведь я видел результаты.
– Чепуху мелете, Стендаль. Вы что, хотите сказать, что в двух километрах от города Великий Гусляр живет действующая колдунья, ведьма другими словами?
– А как же вас еще назвать?
– Как хотите - экспериментатором, филантропом, гостем из соседней звездной системы, отставшим от своего корабля, наконец, лауреатом Нобелевской премии по генетике.
– Но вы же не отрицаете, что вы, Глумушка, колдунья?
– Я ни на что не претендовала. Встаньте к стенке, сейчас я включу освещение. Вот так, чуть левее. Я ни на что не претендовала. Тихо жила, вела отдельные наблюдения, собирала в лесу пустые бутылки и сдавала их по двенадцать копеек за штуку. Дальнейшее произошло совершенно случайно. Все, можете садиться. Дайте мне левую руку, мизинец. Куда спирт запропастился? Вы не знаете, в аптеку вату не подвезли? Да, на чем я остановилась? Так вот, дальнейшее произошло совершенно случайно. Я полюбила жителей этого города. И не смогла отказать им в некоторых маленьких услугах. Если я знаю больше их, умею больше их, могу помочь в беде, неужели я имею моральное право отказаться? Не дергайте пальцем. Я вынуждена буду вас уколоть еще раз. Как не стыдно, взрослый человек, влюбился безнадежно, а боится простой иглы.
– А зачем вам моя кровь? - спросил Стендаль.
Колдунья отжала несколько капель в пробирку, заткнула пробирку ватой и потрясла, глядя на просвет.
– Вторая группа, - сказала она. - Вторая группа и повышенный лейкоцитоз.
– Ничего не понимаю, - сказал Стендаль.
– И не надо ничего понимать. Люди поверили, что я темная личность, ведьма, может быть. Я не стала спорить. А кровь ваша мне нужна для того, чтобы изготовить то, что вы называете приворотным зельем. Зелье это, несущее в себе ваши генетические характеристики, будучи подмешано в пищу объекту ваших притязаний, перестроит несколько его нервную систему. Другими словами, вы станете в чем-то единокровными близнецами - нет, неточная формулировка. Вы станете близкими по духу. У вас, то есть у нее, возникнет к вам симпатия того же рода, что и вы испытываете к ней. Я бы могла объяснить это подробнее, с помощью формул, но вы в них ни черта не поймете с вашим гуманитарным образованием. Боже мой, как я истосковалась по интеллигентному, образованному человеку! Даже перед вами начинаю открывать душу. Нет, пора мне отсюда уходить. Пора.
– Так это все-таки волшебство?
– Вот те раз. Объясняешь ему, объясняешь, а он опять за свое. Волшебства нет и не бывает. Это химия. Хи-ми-я. А почему у вас лейкоцитоз повышен? Зубы не беспокоят?
– Почти нет. Ну а как же история с ворами на лесопилке? Или поиски вещей пожарника? Или зуб Удалова? Как же это? Тоже химия?
– Вы мне не верите. Конечно, не верите. С пожарниками - обычный детектор. Он у меня на печке стоит. С ворами - телепатический локатор. Он, правда, уже сломался. Нет запчастей. Все это так просто, что даже разговаривать стыдно. Кстати, без телепатолокатора труднее работать. Я взяла себе за правило помогать лишь тем, чьи намерения чисты и благородны. До определенной степени. А как я могу быть уверена, что не ошибусь без локатора?
– Но у меня самые чистые намерения.
– Сомнительно. Хотите замутить голову невинной девушке. Ну ладно, я все равно от вас уеду.
Глумушка расставила на столе различного размера и вида пузырьки, смешивала что-то, вызывала в пузырьках шипение и изменение цвета.
– Я бы заставила вас еще разок прийти, да боюсь, вы не посмеете. Застыдитесь. Вы ведь не ожидали увидеть у меня такую клиентуру? Не беспокойтесь. Получите средство через пять минут.

(окончание следует)


 Просмотрено: 3 раз(а)
0927950890aa61a2f2187f3e0b7be891.jpeg


_________________
Где-то любовь светла
Где-то вода чиста
И не стучится в дверь беда...
Отправить личное сообщение Блог
Сообщение Добавлено: Вт 14 Фев, 2017 5:22 pm | Откуда: Москва    
Chanda
Мастер-Путеводитель

Сообщения: 3413
Hаграды: 2

Кир Булычёв
Ответное чувство
(окончание)

Почти до самого дома Мишу провожал Удалов, боявшийся в одиночестве идти по ночному городу. Удалов был одержим болтливостью человека, нежданно избавившегося от неприятностей.
– А этот, с козлом, - говорил он. - Ну просто удивительно. Такая любовь со стороны вонючего животного. А она мне даже в рот не залезла, а только что-то к щеке приложила и говорит - канал прочищен, полоскайте рот два раза в день теплой водой с содой. Понимаешь, с содой, говорит, а я соду совершенно не выношу. У меня воображение богатое...
Луна зашла, фонари горели вполнакала. Когда они проходили мимо дома Алены, Стендаль старался не смотреть на ее окна. Бутылку с приворотным зельем он сжимал в кармане потной рукой, чтобы случайно не вывалилась или не разлилась.
– Вот, - продолжал между тем Удалов, заглядывая снизу в лицо Стендаля. - Удивительная история, что обитаем мы во второй половине двадцатого века, в период ракет и электроники. И тут же рядом, словно остаток далекого прошлого, живет старушка, которая может творить отдельные чудеса. Никогда бы не поверил, если бы сам не посетил. С одной стороны, суеверие, а с другой - еще необъяснимые явления человеческой психики. Ведь не зря люди верили в колдовство. В прошлом, при царской власти. И теперь еще некоторые верят. В век электроники.
– Может, она вас с помощью электроники и вылечила, - сказал Миша.
– Ха-ха, смешно. С помощью электроники. И вам приворотное зелье дала? Я-то понимаю. И козла тоже с помощью электроники?
– Во что только это выльется? - сказал Стендаль.
– Вы про себя? Полюбит. Как миленькая полюбит. Уже есть несколько случаев.
– Я про старушку. Ей не место в нашем городе.
– Вот тебе и благодарность, - обиделся за колдунью Удалов. - Фельетон писать будете?
– Какой уж там фельетон.
– То-то. Вот и ваш дом. Желаю счастья в любви.
Удалов поспешил к своему дому, кварталом дальше. Стендаль осторожно достал свободной рукой ключ и медленно сунул его в замочную скважину, чтобы не разбудить хозяйку квартиры, где он снимал комнату.
Ночь он провел тревожно, часто просыпался, мучился кошмарами, в которых Глумушка заставляла его пить всякую дрянь и угрожала персональным делом.

Утро выдалось солнечным, ясным, и Стендаль долго смотрел на бутылочку с зельем, прежде чем все подробности ночного визита восстановились в памяти.
– Быть того не может, ибо это нереально и похоже на бред, - сказал он вслух и намеревался уже выбросить бутылочку за окно, но тут внезапно взглянул в окно и увидел Алену, идущую к рынку с хозяйственной сумкой в руке. Алена источала такое сияние, что Стендаль сжал бутылочку в руке и бросился в закуток к умывальнику, чтобы скорее покончить с утренними формальностями туалета и поспешить на рынок вслед за Аленой.
Он разминулся с ней, проискал ее по улицам, отчаялся, собрался уже ринуться к ее дому, рискуя встретить злую Антарктиду, но тут силуэт Алены мелькнул за витриной продовольственного магазина. Стендаль влетел в магазин и оробел.
Больше всего народу стояло в винном отделе. Стендаль метнулся туда, затесался в очередь и, прячась за спиной какого-то большого человека, подобрался к самому прилавку. Алена тем временем покупала сыр и масло и Стендаля не замечала.
– Вам что, молодой человек? - спросила продавщица.
– Банку мангового сока, - сказал Стендаль.
– Во фруктовом отделе, - ответила продавщица с удивлением. - Не видите, что ли, - торгую алкогольными напитками, будь они прокляты.
– Да, да, вижу, - сказал Стендаль. - Отлично вижу.
Алена поглядела в его сторону, и Стендаль чуть присел.
– Ненормальный какой-то, - сказали сзади в очереди.
– Нормальнее вас, - ответила с неожиданным раздражением продавщица. - Потому что хочет пить натуральный продукт.
Стендаль на полусогнутых ногах перекочевал к фруктовому отделу, Алена вышла из магазина, и ему удалось наконец купить манговый сок без осложнений.
Стакан Стендаль украл в столовой самообслуживания, спрятал его под рубашку и, как назло, в этот момент к нему приблизился с утренним приветствием сослуживец по редакции из отдела писем. Рубашка оттопыривалась на животе, и сослуживец здороваться не стал. Вздохнул сочувственно и деликатно отвернулся.
«Ну вот, - подумал сокрушенно Стендаль, спеша к выходу, лавируя между подносами, - ко всему прочему мне еще не хватало, чтобы на работе распространился слух, что я алкоголик, да еще нечист на руку».
И тут, на улице, Стендаль понял, что все его усилия пропали даром. Алены нигде не было видно. Да и почему бы она должна его ждать?
Стендаль метнулся вверх по Пушкинской, заглянул на Красноармейскую, прижался на мгновение к витрине книжного магазина. Алена как сквозь землю провалилась.
И тогда Стендаль, сжимая в одной руке банку мангового сока, в другой украденный стакан, пошел куда глаза глядят.
Ноги сами привели его в городской парк. Утренние аллеи были залиты солнцем, исчерчены тенями старых лип и пустынны. Стендаль отыскал лавочку под раскидистым деревом, уселся на нее и закручинился. Так все хорошо начиналось и так бесславно кончилось. Надо было идти в столовую и возвращать стакан, рискуя встретить там еще одного сослуживца.
Хотя нет, сначала следует его использовать по назначению. Все равно пить хочется.
Стендаль достал из кармана перочинный ножик, проткнул в банке две дырочки и только собрался напоить себя экзотическим соком, как услышал шаги.
Он поднял голову.
К скамейке подходила Алена Вишняк. Она легко несла тяжелую сумку с продуктами и глядела на Стендаля карими спокойными глазами.
– Пить захотелось? - спросила она, и руки Стендаля попытались спрятаться за спину вместе с банкой, словно его поймали на чем-то постыдном.
– Что же вы?
Алена возвышалась над Стендалем, словно греческая богиня, и солнечные лучи пронзали ее пышные волосы, золотили пушок на щеках. И тут к Стендалю вернулось самообладание. Он понял, что не боится прекрасной Алены, что сегодня же она перестанет над ним издеваться, смотреть на него свысока...
– Я сумку поставлю на скамейку, - сказала Алена. - А где вы взяли стакан? Принесли из дома?
– Украл, - сказал Стендаль.
– Как нехорошо, - заметила Алена. - Вы угостите меня соком? Жутко утомилась.
– Конечно, - обрадовался Стендаль. Добыча сама шла в руки. - Я вас ведь и ждал.
– Да?
Наступило неловкое молчание. Алена, прищурившись, смотрела на солнце, будто в любой момент могла встать и уйти, но не находила сил, таким добрым и ласковым было утро. Стендаль забыл о снадобье, он глядел на очаровательный профиль и не дышал.
– Пожалуй, я пойду, - сказала вдруг Алена. - Вы обо мне забыли.
– Погодите, - воскликнул Стендаль. - Почему? Я о вас помню.
– Тогда выполняйте обещание.
– Обещание?
– Послушайте, Стендаль. Вы ведете себя странно. Я хочу пить, а вы держите банку в руке, словно жалеете для меня глоток самого обыкновенного мангового сока.
– Да-да, - сказал Стендаль и наклонил банку. Желтая густая струя пролетела мимо стакана, и Алена протянула руку, помогла Стендалю. Рука у нее была теплая.
Стендаль вспомнил о снадобье. Надо было налить его в стакан, чтобы Алена не заметила.
– Ну хватит, - сказала Алена. - Мне хватит. А то вам ничего не останется.
– Сейчас, - сказал Стендаль, ставя банку с соком на скамейку и отводя руку со стаканом подальше от Алены. Освободившейся рукой он старался в кармане открыть пузырек.
Глядя на его неловкие движения, Алена расхохоталась, и весь парк зазвенел серебряными колокольчиками.
– Глядите! - сказал Стендаль, глядя поверх ее плеча. - Скорее!
Алена обернулась.
Стендаль выхватил пузырек и опрокинул его над стаканом.
– Что случилось? - Алена снова смотрела на Стендаля.
Но пузырек уже улетел за спинку скамейки. Стендаль перевел дух.
– Очень смешной голубь, - сказал он. - Уже улетел.
Напившись, Алена передала стакан Стендалю. Он долил в стакан сока и пил, не спуская глаз с Алены. Сок стекал на рубашку, но он не замечал этого, он спешил, он боялся, что Алена уйдет, обидится, и тогда не подействует средство, в которое Стендаль уже не верил.
– Хватит, - сказала Алена. - Сюда идут. Вы молодец, Миша. Только не бойтесь меня. Я к вам отношусь совсем не так, как вы думаете.
«Началось», - с сотрясением в сердце подумал Стендаль.
– Я в душе очень стеснительная. Только теперь набралась смелости сказать вам. Я, когда вы вчера ушли, написала вам письмо. Вы не рассердитесь?
– Вчера? - глупо спросил Миша.
– А почему вы удивляетесь?
– Вчера, - тупо повторил Миша.
– Я вдруг подумала... Дайте мне еще сока. Я веду себя как девчонка...
Алена допила сок, поставила стакан на скамейку. Стендаль подвинулся, банка упала, и остатки сока вылились на землю.
– Возьмите, - сказала Алена, протягивая Мише голубой конверт.
Она схватила сумку и убежала по аллее.
Миша раскрыл конверт.

«Миша,
извините, что я беспокою вас, но, наверно, я глупая и слишком откровенная. Такие вещи нельзя писать малознакомым мужчинам. Но когда я вас увидела в первый раз, такого умного и похожего на молодого Грибоедова, я вдруг поняла, что уже несколько лет именно вас хотела увидеть... Вы не сердитесь, что я вела себя с вами так грубо и даже пренебрежительно, но я стеснялась, что вы догадаетесь о моих истинных чувствах...»


Миша читал письмо, покрываясь мурашками и даже вздрагивая от счастья и стыда. Слепой болван! Воробьи и другие птицы стайкой собрались у ног Стендаля и подбирали остатки пролитого сока. Миша сказал себе: а вдруг плюс на плюс даст минус? И она после этого сока меня разлюбит?
Миша вскочил со скамейки и бросился бежать по аллее, стараясь догнать Алену и во всем признаться. Он бежал так быстро, что люди на улицах шарахались в разные стороны и укоряли его громкими голосами, а птицы, уже влюбленные в Мишу, резвились над его головой и старались сесть на плечи, чтобы выразить чувства.
Миша догнал Алену у самого ее дома, у колонки.
Они долго стояли там, и собака Антарктида бесновалась за забором. Ее раздражал не только Миша, но и птицы, одурманенные соком и любовью. Миша говорил и говорил. Алена смотрела на него добрыми карими глазами, забыв, как тяжела сумка в ее руках.

Вечером Миша уговорил Алену пойти погулять на лесопилку. Его, словно убийцу, тянуло на место преступления. И хоть Алена знала о ночном походе Стендаля к колдунье, она не обижалась, смеялась и пугала Мишу тем, что он, тоже выпив сока с зельем, полюбит себя больше, чем всех остальных, включая Алену. Миша отрицал такую возможность и отчаянно боролся с любовью к самому себе. Любовь эта была, она крепла и звала приблизиться к зеркалу и посмотреть на свое приятное лицо.
– Ничего, - сказала Алена, - по крайней мере вы теперь не будете таким робким, как раньше. Это вам поможет в жизни.
– В нашей жизни, - поправил ее Стендаль.
Они пошли в лесок за лесопилкой. Снова светила луна, и снова лицо Алены казалось втрое прекрасней и загадочней.
– Вот и избушка, - сказал Стендаль. - Там, наверно, опять очередь. Надо бы поблагодарить Глумушку.
– За что? - удивилась Алена.
– За все. За доброту. Вы могли бы меня и не заметить.
– Негодяй, - сказала Алена без особой злости. - Хотели украсть мои чувства, одурманить меня волшебным ядом.
Нет, она не сердилась. Ей даже было лестно, что молодой журналист ради нее ходил к колдунье.
– Что-то не видно света, - сказал Стендаль. - Неужели она не принимает?
Они стояли на краю полянки, в тени сосен. Дверь бесшумно раскрылась, и Глумушка все в том же платье и платочке выскользнула наружу и резво побежала направо, к речке. Стендаль открыл было рот, чтобы окликнуть старуху, но Алена толкнула его локтем.
– Молчи, - прошептала она.
Колдунья остановилась на берегу, вынула из-за пазухи черный предмет, и острый луч света ушел в небо.
– Странная бабушка, - прошептала Алена.
Прошла минута, вторая... Что-то вспыхнуло в небе, и оттуда мягко снизилась громадная летающая тарелка. Она зависла над землей. Из люка внизу вывалилась, раскручиваясь, веревочная лестница.
Глумушка сбросила с себя платье, платочек и парик, превратилась в двуногое изящное существо, точно такое же, как и те, что спускались по веревочной лестнице на землю.
– Наконец-то! - сказала Глумушка.
Пришельцы затарабанили что-то в ответ, торопя ее погрузиться в корабль.
– Нет, - сказала Глумушка и показала в направлении домика.
Двуногие существа побежали туда и помогли Глумушке перенести к кораблю несколько ящиков и свертков.
– Спасибо, - сказал Глумушке один из пришельцев. Язык их не был схож ни с одним из земных языков, но Алена с Мишей отлично понимали его - слова звучали внутри головы. - Спасибо. Оказавшись в тяжелых условиях, одна на чужой планете, вы не забыли об интересах науки. И за два года собрали неоценимый этнографический материал. Надеюсь, вы никому не выдали своей действительной сущности? Ничем не проявили своих сверхчеловеческих способностей и знаний?
Глумушка ответила не сразу. Но ответила твердо:
– Нет, капитан.
Корабль улетел к своей звезде так же беззвучно, как и появился. Алена взяла Мишу за руку, и они пошли обратно к городу.


 Просмотрено: 3 раз(а)
letayushaya-tarelka-1.jpg


_________________
Где-то любовь светла
Где-то вода чиста
И не стучится в дверь беда...
Отправить личное сообщение Блог
Сообщение Добавлено: Вт 14 Фев, 2017 5:24 pm | Откуда: Москва    
Показать ответы от:   
   Список форумов ARTTalk.ru -> Орион -> Беллатрикс » Сказочный мир
Начать новую тему   Ответить на тему
Часовой пояс: GMT + 4 
На страницу  Пред. | 1  ...  87  88    90  91 | След.
Страница 89 из 91


 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
Вы можете вкладывать файлы
Вы можете скачивать файлы
reclama
ARQUTE ©
Rules, FAQ · Contacts · Reclama