Jump to content
Chanda

Сказочный мир

Recommended Posts

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
23 апреля - Всемирный день книг и авторского права
Мара Маруш
СКАЗКА О ВОЛШЕБНОЙ КНИГЕ
( взято отсюда: http://samlib.ru/m/mara_m/skazkaowolshebnojknige.shtml )
Принцам и Принцессам посвящается
  
  Я расскажу вам историю об одной книге. Вы, может быть, спросите: что же в этом интересного? Дело в том, что книга эта не простая, она - волшебная. Нередко в таких книгах дают готовый рецепт - как с помощью заклинаний изменить жизнь. Волшебная книга, о которой пойдет речь, тоже способна сделать жизнь счастливей. Да вот незадача - прочитать ее очень непросто. Впрочем, перейдем к самой истории.
  

   Глава 1
  О том, как к Букинисту попала удивительная книга
  
   В одном старинном городе - с разноцветными домами, с веселыми флюгерами и нарядными ставенками; с узкими улочками, мощенными булыжником; зелеными парками и зеркальными прудами - жил Букинист.
   Как его отец, и отец его отца, Букинист был страстным книголюбом. Его великолепная библиотека насчитывала тысячи томов, среди которых было немало редких изданий, папирусов и старинных фолиантов. Как и многие поколения его почтенных предков, Букинист, зная в этом толк, торговал книгами. Его скромная с виду лавочка была известна многим коллекционерам и книголюбам мира. Они зачастую преодолевали большие расстояния, чтобы спросить у Букиниста совета или получить ценную консультацию, приобрести интересную новинку, купить или продать раритетное издание. Да и сам Букинист много путешествовал по свету, разыскивая редкие книги и пополняя свою знаменитую коллекцию.
   И вот в один прекрасный день, который запомнился Букинисту на всю жизнь, в его лавку вошел ничем неприметный человек. Он предложил Букинисту купить у него старинную библиотеку. И пояснил, что приехал издалека, чтобы распродать полученное наследство. Букинист осмотрел его библиотеку и обнаружил, что книги в ней действительно заслуживают внимания. Он предложил наследнику хорошую цену и тот остался весьма доволен, избавившись, как он считал, от "книжного хлама" и, выручив неплохие деньги. Больше Букинист его никогда не видел. Да и не о нем речь.
   Привезя приобретенные книги домой, Букинист стал сортировать их. Одни - для продажи в лавке, другие, более ценные, откладывал, чтобы предложить знакомым книголюбам. Однако, как он решил поначалу, для его собственной коллекции не нашлось ничего интересного. И вдруг среди них он увидел необычный экземпляр. Фолиант был невелик, но сразу привлек внимание. И не только инкрустацией из редких драгоценных каменьев. На светлой кожаной обложке книги были вытеснены какие-то необычные символы и письмена. А когда Букинист открыл ее, от нее неожиданно начал исходить мягкий свет, воздух вокруг стал мерцать и вибрировать, а где-то вдали будто зазвучала нежная музыка и едва слышно запел чудесный голос, навевая мир и спокойствие. Букинист с волнением перелистал пожелтевшие страницы. Книга была написана на каком-то странном языке, а рисунки состояли из ярких пятен и непонятных символов. И хотя Букинист знал многие языки мира, - как существующие, так и древние, - этот был ему незнаком. Он решил, что в его руки попала весьма необычная книга! Но о чем она!? Этот вопрос лишил его покоя, но узнать ответ на него оказалось непросто.
   Букинист объездил полмира, возя с собой необычную книгу в специально оборудованном саквояже. Он повсюду искал знатоков редких и старинных языков, чтобы перевести эту книгу. Но все было тщетно! Никто не мог даже сказать из какой она страны.
   Букинист загрустил. Он понимал, что в его руки попало бесценное сокровище. Но что делать дальше, Букинист не знал. Однако он не привык отступать. И решил, что сам расшифрует и освоит загадочный язык и прочитает эту удивительную книгу! Долгими ночами он стал просиживать над ней, изучая букву за буквой, постигая значение вязи старинного алфавита. Часами рассматривал удивительные рисунки, пытаясь найти ключ к их смыслу, и разгадать странные древние символы.
   Так прошло несколько месяцев. И постепенно Букинист начал понимать некоторые слова, а затем и фразы из книги. Понемногу, наитием, стал проникать в смысл диковинных рисунков. В этом ему помогал и голос, поющий где-то вдали. И с каждым днем этот голос будто становился чуть слышнее, словно книга сама начинала говорить с ним.
   А еще Букинист с удивлением заметил: когда он открывает книгу в хорошем настроении, слова песни становятся различимее, а рисунки - четче и понятнее. Если же он раздражен или в расстроенных чувствах, то книгу даже не стоит брать в руки. Дивный голос замолкал и Букинист переставал понимать тайный язык. А поскольку ему не хотелось пропускать ни дня в изучении фолианта, он старался всегда быть довольным и радостным. И оказалось - это очень легко и просто, ведь по-настоящему в жизни не так уж много причин для уныния. Из хаоса бытия у него вдруг появилось здравое понимание законов Вселенной. Оно помогло ему найти согласие с миром и со своей душой. Букинист только чуть-чуть стал постигать, о чем говорила чудесная книга, но даже и это немногое полностью изменило его. Глядя в таинственную книгу, он ощущал себя таким, каким мог стать, если б жил по велению души и сердца. И теперь он старался поступать именно так. И его жизнь преобразилась.
   Букинист решил, что его книга - волшебная, хотя в мире уже давно не верили в волшебство. Он каждый вечер с волнением доставал удивительный фолиант с полки и, открывая его, думал, что в эти минуты все счастье и свет мира приходят в его дом. Так волшебная книга могла пробыть в его библиотеке еще не один десяток лет. Как, наверное, и у предыдущего владельца.
   Но, видно, пришло время вернуть волшебство в мир.
   Постепенно, несмотря на все усилия, перевод книги давался Букинисту все труднее. Он больше не мог узнать ничего нового. И его начали одолевать сомнения. "Возможно, - думал он, - я мало искал и где-то есть человек, которому известен этот язык. Он смог бы перевести книгу и передать людям те уникальные знания, что скрыты в ней". И Букинист решил продолжить поиски. Но у него постоянно возникали какие-то неотложные дела, и что-то мешало ему вновь отправиться в путь.
   И вот, проснувшись однажды утром, Букинист понял, что больше не имеет права скрывать от людей это чудо. Он открыл волшебную книгу и обратился к ней за советом, как не раз делал это в последнее время. И тут же в своих мыслях получил от нее ответ. Она сказала, что Букинист должен просто выставить ее среди обычных книг в книжном магазине. Новый читатель сам заметит ее и приобретет за ту цену, которую сам посчитает достойной. Его ни в коем случае нельзя предупреждать о том, что книга эта волшебная. Букинист очень удивился и опечалился, узнав условия. Но он верил, что эта книга не может ошибаться. И пообещал, что все выполнит.
   Вскоре Букинист открыл в городе новый книжный магазин, куда заходили уже не знатоки и эксперты, а обыкновенные люди - служащие и студенты, старые и молодые, дети и родители, люди самых различных характеров и профессий. Поначалу Букинист проводил в этом магазине много времени. Он с волнением ждал - кто же станет владельцем его сокровища? Он предусмотрительно поместил фолиант на самую дальнюю полку, чтобы быть уверенным - эту книгу покупатель найдет неспроста. И каждый раз, когда кто-нибудь доставал с полки волшебный фолиант, Букинист с замиранием сердца следил, как его вертят в руках, или открывают, пытаясь прочитать диковинные буквы. И с удивлением смотрел, когда том небрежно ставили на прежнее место.
   В магазине Букиниста работал паренек - добрый и трудолюбивый. Он вскоре узнал о редкой книге, запрятанной в углу - она почему-то очень занимала его хозяина. Иногда, когда в магазине не было покупателей, паренек брал книгу в руки, листал ее, гладил мягкую кожу переплета. Он даже не осмеливался узнать стоимость столь удивительной книги. Ведь хозяин держал это в секрете. И однажды, будучи не в силах расстаться с ней, выкрал ее.
   Букинист очень опечалился, узнав, что волшебная книга пропала. Всю ночь он не спал, думая об этом и жалея, что не сберег чудесную книгу. Но уже на следующий день паренек пришел к нему с повинной и вернул фолиант. Он слезно просил у него прощения за свой низкий поступок и сказал, что эта книга изменила его - за одну ночь он понял, какой теперь должна стать его жизнь. Букинист поверил ему и не стал наказывать, лишь уволив. И даже, в ответ на его настойчивую просьбу, разрешил ему иногда приходить в магазин и изучать удивительную книгу.
   После случая с кражей Букинист уже не волновался о судьбе волшебной книги. Он знал - кто бы ни приобрел ее, книга будет учить волшебству, то есть - познанию света в себе. С этого времени Букинист гораздо реже бывал в книжном магазине, вернувшись в свою лавку. Лишь наказал Управляющему привести к нему человека, который захочет купить эту книгу, чтобы сговориться о цене.
  
   Глава 2
   О Купце, который увез книгу в дальние страны и нашел себя
  
   Прошел месяц. Управляющий, докладывая о делах, сообщал, что кое-кто проявлял интерес к "той самой книге", но это были просто любопытствующие. Находились и такие, кто интересовался ею всерьез. Но они считали, что книга эта наверняка стоит очень дорого, им не по карману.
   И вот, наконец, Управляющий привел к Букинисту покупателя - высокого солидного мужчину, который горел желанием приобрести фолиант. Букинист в первую очередь спросил у него - понимает ли тот, что издание это очень редкое.
   - О да, это настоящая диковинка! - горячо воскликнул он. - Я - Купец, и хорошо знаю цену таким вещам! А главное - мне очень любопытно прочитать эту книгу! Скажите, сколько она стоит?
   Букинист с облегчением вздохнул. Он решил, что Купец по достоинству оценил раритет. Впрочем, даже если это не так, он не имел права отказать ему, согласно взятым на себя обязательствам.
   - Хорошо, я продам вам книгу, господин Купец, - согласился Букинист. - А цену за нее назначайте сами. Не удивляйтесь, пожалуйста, это мое условие. Ведь книга бесценна, и я все равно не могу назвать ее истинную стоимость.
   Купец несказанно удивился этому и, пообещав подумать, ушел.
   Несколько дней он размышлял - сколько же ему заплатить за понравившуюся книгу? Купец был хоть и богат, но очень скуп, однако, как деловой человек, хорошо знал цену редким вещам. Он понимал - такой раритет стоит очень дорого. К тому же, Купец боялся, что Букинист откажет ему, если он предложит слишком мало. И Купец решил продать свое дело, лишь бы заполучить желанную вещь. Он недолго подержал в руках удивительную книгу, но уже готов был ради нее изменить всю свою жизнь. Ему казалось - какой-то голос шепчет ему, что он будет счастлив, если оставит свою торговлю и уедет в далекую страну. Там в уединении и тишине он будет изучать таинственные письмена и узнает, наконец, о чем эта чудесная книга...
   Купец занимался торговлей лесом. Дело у него было поставлено очень хорошо. И едва он объявил о продаже, как тут же нашелся покупатель. Выручив немалую сумму, Купец пришел в лавку Букиниста и, ни слова не говоря, выложил за древний фолиант целое состояние. Не спрашивая разрешения, он поспешно схватил книгу с прилавка.
   - Если передумаете, я верну вам деньги! - сказал Букинист, поскольку уплаченная сумма была очень велика. Увидев, что Купец уже направился к выходу, он воскликнул. - Постойте, господин Купец! Я расскажу вам, как заботиться о ней! Книга требует крайне осторожного обращения...
   Но тот, рассеянно кивнув в ответ, вышел.
   И вот Букинист остался один. Но и без книги его жизнь была хороша. Чудеса и везение продолжали сопровождать его, и, пожалуй, он даже привык к ним. Конечно, Букинист с ностальгией вспоминал время, когда волшебство жило в его в доме. И сожалел, что теперь уже не может обратиться к книге за советом. Однако оказалось - тот, кто живет в ладу со своим сердцем, всегда знает правильный ответ и никогда не ощущает одиночества.
   Букинист надеялся, что Купец освоит знания, скрытые в волшебной книге. И жизнь его поменяется к лучшему - в этом он не сомневался.
   А что же Купец?
   Когда, наконец, книга стала принадлежать ему, Купец поначалу просто обезумел от радости. Несколько дней, забыв о еде и сне, он листал ее, наслаждался сиянием и дивной музыкой, любовался игрой света в драгоценных каменьях на обложке. Мечтал о новой жизни. И почему-то вспоминал свое детство, такое светлое и беззаботное.
   Никому Купец не рассказал о своем удивительном приобретении, а уж, тем более - что вовсе отошел от торговли. Ведь происходил Купец из очень знатной купеческой семьи, для которой смыслом жизни многие века было обогащение. Что бы они сказали, узнав о столь непрактичной сделке, в которой Купец пожертвовал всем своим имуществом?...
   Теперь Купец уже не был купцом, поскольку из-за чудесной книги решил стать простым странником (но, с вашего позволения, мы пока будем называть его по-прежнему). Купец, как мог, позаботился о древнем фолианте. Чтобы книга не так бросалась в глаза посторонним, он обернул ее старой выцветшей тканью, а, отправляясь в путь, спрятал свое сокровище получше - себе за пазуху. Забив окна своего особняка, он закинул котомку за плечи и исчез из города.
   И вот, как и мечтал, он поселился в далекой стране, в городе, где его никто не знал. Купец снял скромную комнатку на чердаке и там часами просиживал над старинным фолиантом, пытаясь разгадать смысл написанного. Поначалу он взялся за дело с большим рвением, но вскоре его пыл поутих. Купец с досадой понял, что книга эта непростая, вряд ли ему быстро удастся разобрать ее тайные письмена. Да и нрав у Купца оказался весьма суровый и гневливый, а душа слишком темная, чтобы понять чудесную книгу. И вышло что все, на что был способен Купец, приобретя ее, он уже сделал. Он совершил смелый и решительный поступок ради своей мечты - распрощался со своей старой жизнью, в которой не был счастлив. Тогда, прислушавшись к книге, Купец впервые услышал зов своего сердца и поступил так, как велела его душа.
   Теперь он начал об этом жалеть.
   И хотя Волшебная книга продолжала петь Купцу о свете и истине, о добре и любви, он не понимал этого. Читая книгу, он истолковывал буквы и слова по-своему, по-купечески. Пожалел Купец, что поторопился, лишившись всего, и стал думать, что книга его обманула. Чем больше он злился и отчаивался, тем больше совершал ошибок. И часто слышал такое, чего книга ему вовсе не говорила. Как-то в сердцах Купец даже вырвал из бесценного фолианта несколько страниц, а в другой раз с гневом зашвырнул его в угол. Он не хотел больше слушать книгу и не знал, что делать с нею дальше.
   Однако жизнь шла своим чередом. Купцу вскоре наскучило сидеть одному дома. Он стал бывать повсюду, заводить приятные знакомства. Но, не желая расстаться со столь дорогой вещью, всегда носил книгу с собой. Иной раз люди замечали у Купца любопытную книжку, всю в каменьях, и просили показать им ее, чтобы рассмотреть поближе. И тогда он начинал злиться, тревожась, как бы не выкрали у него фолиант, за который он отдал все свое состояние.
   Он потерял покой. Каждого, кого встречал Купец на своем пути, подозревал в самом худшем, и всё время ждал и боялся, что его книгу похитят. Воры чудились ему повсюду. когда Купец раскрывал свою книгу, то крепко затворял двери и окна, опасаясь, что кто-нибудь увидит ее таинственный свет и услышит чудесную музыку. Не раз Купец просыпался ночью в холодном поту - ему казалось, что книгу у него украли. В панике он заглядывал под подушку, куда прятал ее на ночь, убеждался, что древний фолиант на месте, и с трудом тревожно засыпал.
   Так минул год. Однако это время не прошло даром для Купца. Постепенно он стал все больше разбираться в странных знаках и отчасти догадываться о значении некоторых рисунков в книге. Но этого было слишком мало, чтобы улучшить его жизнь и вернуть в нее свет. Ведь волшебная книга не могла лгать, да и сам Купец уже видел, как черна его душа. Вспомнил он, сколько сделал в жизни ошибок и плохих поступков, окупить которые крайне сложно. Обида все больше разъедала его душу. Он понял, что никогда не сможет постичь того, о чем поет эта книга. Да уже и не хотел, поскольку душа его была слишком мала, и свет не помещался в ней.
   И вот как-то Купец вспомнил, что сказал ему Букинист - "о древней книге нужно заботиться и обращения она требует осторожного!" Посмотрел Купец на старинный фолиант новыми глазами и увидел, какой он стал истрепанный. Пожалел Купец редкостную вещь и понял, что вовсе не имел права покупать ее. Но по-прежнему считал, что слишком дорого заплатил за пожелтевшие страницы на неведомом языке. Из-за них он потерял все, что имел!
   И решил Купец отправиться в обратный путь - чтобы вернуть свои деньги. А вдруг Букинист, как и обещал, вправду заберет свою книжку и отдаст то, что взял у него? Хотя и не очень в это верил, считая, что тот обхитрил его при сделке.
   Прибыв в родной город, Купец явился в лавку Букиниста и стал сердито требовать, чтобы тот вернул его состояние. Да еще и с прикупом - за то, что он намучался с этой никчемной книжонкой на чужбине. К его несказанной радости, Букинист сразу же отдал ему сумму, которую Купец запросил. Схватив деньги, Купец швырнул на прилавок книгу и поспешно вышел прочь.
   Открыв фолиант, - сокровище, которое он уж и не надеялся вновь увидеть, - Букинист был потрясен плачевным состоянием книги. Но он знал, как восстанавливать старинные раритеты. Бережно почистил пятна, подклеил поврежденные страницы, привел в порядок потрепанный переплет, и она стала такой, как прежде. С волнением Букинист вновь стал читать фолиант и изумился, что после своих дальних странствий волшебная книга засияла еще ярче, а ее музыка зазвучала гораздо слышнее...
   А что же стало с Купцом?
   Он остался жить в этом городе и никогда больше не приходил в лавку Букиниста.
   К торговле лесом Купец не вернулся. Вспомнил он, что в юности мечтал стать ювелиром и даже учился у одного хорошего мастера. Ему очень нравилось ювелирное ремесло, но родители посчитали это баловством, а он не осмелился возражать. Теперь Купец вдруг понял, что от мечты нельзя отказываться никогда, ее обязательно нужно исполнить. Он открыл свою ювелирную мастерскую и впервые в жизни ощутил себя счастливым. Целыми днями Купец с огромным удовольствием работал, вспоминая уроки мастера и даря ювелирным украшениям красоту. Дела у Купца быстро пошли в гору. Вскоре он открыл при своей мастерской богатый ювелирный магазин. Горожане охотно заходили туда - цены подходящие, качество отличное, а обслуживание - очень приятное.
   К удивлению знакомых, став Ювелиром, Купец очень изменился. Да и сам он заметил, что стал относиться ко многому по-другому, хотя и не знал почему. Он так и не понял, что книга, которая увела его в дальние странствия, была волшебная. Именно она помогла ему найти себя и сделала другим. Теперь нрав у Купца был добродушный и весьма сдержанный. Он никого не обманывал, не обкрадывал, не решал споры с помощью кулаков, как это бывало прежде. Купца всегда окружали люди честные и порядочные, плохие на его пути больше не встречались. Да и неудивительно - ведь подобное притягивает подобное.
   Однако Купец все же не забыл о волшебной книге. Блеск и сияние драгоценных камней нередко напоминали ему удивительные рисунки из волшебной книги. А в моменты особого счастья, работая над очередным прекрасным украшением, он вдруг слышал нежное пение на том самом диковинном языке. И тогда вспоминал чудесную книгу, скучая по тому времени, которое провел с нею в далеких странах и в том городе...
   Но что же было дальше с волшебной книгой?
  
   Глава 3
  О Художнике, который не услышал голос судьбы
  
   Букинист, расставшись с Купцом, был очень рад, что любимая книга снова с ним. Но он понимал, что это ненадолго
   "Ты пришла к нам из неведомой страны, о которой я пока ничего не знаю, - думал он, обращаясь к книге. - Но где она? И как мне найти человека, который знал бы твой язык?!"
   Большие надежды возлагал Букинист на ежегодную книжную ярмарку, куда всегда собираются знатоки из разных стран и куда съезжается множество людей. Отправляясь туда, он взял с собой свой бесценный фолиант, бережно уложив его в саквояж. Там он положил его среди самых обычных книг. И стал ждать - кому же улыбнется счастье? С волнением наблюдал Букинист, как руки любопытствующих трогают древний раритет. Многие интересовались необычным, богато украшенным фолиантом, но, узнав, что язык, на котором он написан, неизвестен, разочарованно отходили, ища что-нибудь привычное. Так шел день за днем.
   И вот однажды рядом с прилавком Букиниста остановился юноша, судя по мольберту за плечами - Художник. Он бережно взял в руки фолиант и восхищенно воскликнул:
   - Вот это да! Какая странная книга! И что за диковинный язык! Мне он откуда-то знаком... Кажется, будто я давно ищу именно эту книгу...
   Букинист обрадовался:
   - Так покупайте! Чтобы немного расшифровать этот язык, я потратил много месяцев, а вы его знаете! Какая удача! Я даже разрешаю вам самому назначить цену за эту книгу ...
   Художник смутился. Обаятельно улыбнувшись, он объяснил, что у него нет достаточной суммы, чтобы приобрести столь дорогой раритет. К тому же, он - Художник, и любит много путешествовать. А такая книга требует бережного обращения. Ну, какой ему от нее толк, если она будет пылиться на полке и годами ждать его возвращения? И потом, он чувствует - если купит ее, ему уже вряд ли будет интересно все остальное. А он многого хочет - успеха, признания, богатства, поездить по миру, прочитать много других увлекательных книг, приобрести интересный опыт... И вообще - мало ли в жизни замечательного? Кроме этой - да, не спорю - очень интересной книжки...
   Букинист слушал его в полной растерянности. Художник был ему очень симпатичен, а главное - тот знал древний язык. Букинист впервые встретил человека, который мог прочитать волшебную книгу, способную сделать его счастливым, а тому это было неинтересно...
   И, хотя это, наверное, нарушало правила, Букинист стал его уговаривать:
   - Господин Художник, умоляю вас, подумайте! Не упускайте свой шанс! Это же уникальная книга! Неужели вы не хотите, чтобы она принадлежала вам? А завтра, возможно, ее купят, и вы так и не узнаете, о чем она.
   - Ну и что ж! - пожал плечами Художник и, спросив позволения иногда приходить, чтобы читать книгу, ушел.
   И действительно, он не раз бывал у Букиниста. Подолгу стоял с книгой у прилавка. С восхищением листал, в основном рассматривая рисунки и иногда переводя вслух целые фразы - о гармонии, красоте, о законах Вселенной. На удивленные вопросы Букиниста Художник отвечал, что с трудом вспоминает этот язык и до сих пор не понимает, откуда знает его.
   Однажды Букинист предложил Художнику взять книгу с собой, чтобы дома в спокойной обстановке почитать ее. Но тот отказался, сказав, что опасается - вдруг потом не сможет расстаться с книгой. А ведь Букинист именно на это и рассчитывал. Он уже и не знал, как еще уговаривать Художника, не нарушая данное обещание. И тут однажды Букинист случайно увидел, как тот ходит от прилавка к прилавку, с интересом листает и покупает книги. Самые обыкновенные, заурядные, но довольно дорогие и пользующиеся большим спросом на этой ярмарке.
   "Что же он ищет в них? Да, некоторые книги довольно занятны. Но ведь они не идут ни в какое сравнение с волшебной!" - недоумевал Букинист. И с тех пор уже не уговаривал Художника.
   А тем временем книжная ярмарка завершилась, и пред закрытием Художник заглянул к нему. Букинист ждал, что тот изменит решение, но он лишь еще раз напоследок перелистал фолиант и, попрощавшись, ушел.
   "Даже не попросил придержать книгу на какое-то время, - глядя ему вслед, с грустью подумал Букинист. - Хотя я все равно бы этого не сделал, ведь это не по правилам. Впрочем, даже если б я нарушил их, это не имело бы смысла. Ведь волшебная книга нужна Художнику именно сейчас. Она помогла бы ему выбрать верный путь и найти истинные ценности. А так он зря потратит годы жизни на пустую суету". Букинист понимал - Художник не увидел волшебства, скрытого в книге.
   И вновь Букинист вернулся в родной город. Он не прятал волшебную книгу на дальней полке, а показывал ее и всем знакомым библиоманам и коллекционерам. Букинист решил - коль обычный Художник знает этот язык, вдруг они подскажут, где найти переводчика. Но вот незадача! Никто из них в своей жизни не встречал ничего подобного. Специалисты лишь восхищенно качали головами, с благоговением листая раритет. Некоторые, даже не спросив о цене, сетовали:
   - Продаешь? Жаль, мне такое чудо не по карману. Никакого состояния не хватит, чтобы купить ее. К тому же, книга требует особого ухода и хранения! Куда уж мне!
   - Хотелось бы купить, - говорили другие. - Но какой мне толк от этой странной книги?! На свете есть немало замечательных книг и папирусов, где понятен алфавит, известен автор или дата создания. Вот чем стоит гордиться, если уж включать в свою коллекцию! А в этой книге одни странные закорючки и символы. Ее даже прочитать нельзя!
   Правда, позже эти скептики говорили Букинисту, будто извиняясь:
   - А ведь книга-то твоя не простая! Теперь, когда беру другие, в них чего-то вроде не хватает - то ли музыки, то ли света. А та все в глазах стоит! Но приобрести ее я все же не могу. Она не для меня слишком уж чудесна, да и наверняка дорого стоит.
   Букинист понимающе кивал, а сам продолжал надеяться, что найдется читатель, достойный этой книги.
  
   Глава 4
  О Шуте,  для которого обложка важнее содержания
  
   И вот в яркий солнечный день в магазин Букиниста зашел человек. Он был шумный и веселый. Посетитель сказал Букинисту, что прибыл из далекой-далекой страны, где все ходят на голове и всегда смеются. Язык в той стране очень смешной, да и кожа у людей совсем другого цвета - ярко-красная, а глаза - бирюзовые. Много интересного рассказывал он, и оказалось, что этот весельчак очень разносторонний, да к тому же занимает высокий пост среди людей, ходящих на голове. Это вызывало уважение у Букиниста. Однако имя у этого человека было немного странное - Шут.
   Гость заметно притих, увидев волшебную книгу, которая в почете лежала среди других раритетов на прилавке. Он взял ее, повертел в руках, и пришел в восторг от драгоценных каменьев и затейливой вязи на обложке. Букинист стал объяснять Шуту, что это уникальное издание, что книга очень необычна. В этом можно убедиться, если открыть ее. Но Шут продолжал восхищаться красотой книги и ее сиянием, однако так и не взглянул в нее. А ведь Букинист сказал ему, что книга написана на редчайшем языке! Шут восхищенно захохотал в ответ и удалился восвояси, пообещав прийти еще.
   Зайдя на следующий день, Шут пригласил Букиниста на обед. Выпив вина и набравшись смелости, он упомянул о той замечательной книге, которую видел вчера. Волнуясь, Шут предложил забрать красивую книжку в свою страну, где ходят все на голове. Он пояснил, что знает толк в книгах и много лет ищет именно такую.
   - Хорошо. Что вы можете предложить мне за нее, господин Шут? - волнуясь, спросил Букинист.
   Шут, глупо улыбаясь, порылся в карманах и достал небольшой кусок кожи диковинного животного - бриколаса. Букинист много слышал о нем, но ни разу не видел этих чудесных существ. И знал, что эта кожа весьма редкая. Шут протянул ему свой трофей и попросил отдать за него фолиант. Букинист не мог поверить, что книга уходит от него таким странным образом, и обещал подумать над его предложением. Он еще надеялся, что Шут, как полагается, все же заплатит хоть немного денег. Иначе сделка была бы какая-то неправильная!
   Но Шут оказался очень упорным человеком. Он приходил к Букинисту каждый день и уговаривал отдать ему удивительную книгу за подаренную шкурку. Он преподносил разные гостинцы, рассказывал, как чудесно будет ему житься с такой любопытной книжкой, и что уж он-то со своим вкусом и высоким положением сможет обеспечить достойные условия столь редкому изданию. Букинист же отмалчивался.
   И вот Шут собрался уезжать в свою далекую страну. Зайдя к Букинисту, он снова стал умолять его:
   - Отдайте мне эту книгу, господин Букинист! Ведь жизнь моя давно потеряла смысл, она пуста и темна. Долгие годы я искал себе настоящую книгу, которой мог бы гордиться. И вот наконец-то нашел ее! Ради нее я буду жить дальше.
   Букинист все никак не мог решиться отдать волшебную книгу такому необычному претенденту. И даже не странная плата Шута смущала Букиниста, а то, что он ни разу не заглянул в бесценное издание. Но все же по правилам Букинист обязан был отдать книгу, как только его об этом попросят. Поэтому ему пришлось уступить фолиант Шуту.
   Что же было дальше?
   К сожалению, Шут оказался самым настоящим шутом. По возвращении в свою страну, где люди ходили на голове, он всем показал свое приобретение и в честь этого закатил пышный пир для своих друзей и приятелей. Вместо того, чтобы прочитать книгу, Шут с почетом носил ее повсюду с собой и, демонстрируя всем, приговаривал:
   - Взгляните, какую диковинку я привез из далекой страны. Книжица просто редчайшая! Говорят, очень занимательная. Объехала много стран, возраста очень древнего. Свойства у нее наверняка чудесные, потому как от нее исходит сияние нешуточное.
   Все ахали и восхищались чудесной покупкой Шута, ходили на головах и смеялись вместе с ним. Правда, народ в этой стране тоже был непростой. Они понимали язык птиц и зверей, деревьев и ветров, земли и неба. Так что догадались жители, что книга его волшебная. И стали почитать Шута за то, что у него есть такое чудо.
   - Не прост наш Шут, ох как не прост! - поговаривали они между собой. И с удивлением обсуждали, что, после приобретения волшебной книги, Шут стал каким-то другим - более серьезным и ответственным человеком.
   А Шут и, правда, поменялся. Конечно, мы не можем знать то, каким он был раньше. Но слухи о нем были самые разные и весьма не лестные. Теперь он, по крайней мере, перестал вместе со всеми ходить на голове, и казался таким же важным, как Император этой страны.
   Поначалу свое приобретение Шут очень ценил. Как мог, оказывал волшебной книге свое почтение - переехал в более красивый дом, нарядно обставив его, не хуже, чем у самого Императора. И часто приглашал к себе знатных гостей, чтобы познакомить их с чудесной книгой. По несколько раз в день он протирал бархаткой книгу, оберегая от пыли, отвел ей отдельную комнату, где она отдыхала от яркого солнечного света или от непогоды. В общем - делал все возможное, чтобы уважить. Правда, что на самом деле необходимо такой книге, он не знал. Поскольку перед отъездом так и не потрудился спросить у Букиниста - как же надо ухаживать за старинными фолиантами?
   Шут был вовсе не плох и не хорош. Просто он не задумывался, что делать с приобретенным волшебством. Да и не подозревал он вовсе ни о каком волшебстве. Однако Шуту чрезвычайно нравилось, что где бы он не появился, кому бы не показал свое сокровище, везде книге оказывают почет, а заодно и ее обладателю. И Шут уже стал воображать себя равным Императору. Он не слышал или не хотел слышать постоянных перешептываний за своей спиной:
   - Как могла угодить волшебная книга к такому Шуту?! Чем он заслужил эту честь?
   - Не понимает он даже, как ему повезло!
   - А ведь такое впечатление, что он вовсе ее не читает!
   - Ну что ж, зато он бросил свои плохие привычки.
   - И каким Императором теперь себя держит!
   - Уж лучше быть настоящим Шутом, чем казаться Императором.
   - Кажется, недолго пробудет волшебная книга у Шута.
   - Да, не таков этот человек, чтобы она осталась у него навсегда.
   Шут считал, что это просто завистники. И в ответ хохотал еще заразительней и еще больше гордился своим приобретением.
   Прошло немало времени, а он так и не собрался почитать книгу. Долгими часами смотрел на нее, любовался мерцанием, исходящим от обложки, вздыхал, радуясь своему счастью. И, сдувая с нее невидимые пылинки, говорил:
   - Как мне повезло, что ты у меня есть! Ты лучик света в моем царстве теней. И я для тебя сделаю все что угодно!
   Правда, Шут и не спрашивал книгу, что же он должен для нее сделать, а фантазировал сам - о том, как хорошо они заживут вместе. Давал ей множество обещаний, которые, кто знает, может, и не собирался исполнять.
   - Ты всегда будешь со мной, и мы будем счастливы. Я стану работать еще больше, куплю еще один дворец. А тебя мы тоже пристроим в какое-нибудь общественное место, чтобы ты своим светом освещала помещение, а все приходили тобою любоваться. Ведь от такой светящейся книги должна же быть какая-то польза и выгода?! И что за толк просто лежать на полке? А на вырученные средства я с тобой буду жить, как Император. Я давно об этом мечтал, но, лишь встретив тебя, почувствовал, что у меня есть на это силы.
   Книга, мерцая, молчала, а Шут продолжал свои монологи. Он считал, что дело у них уже решенное. А читать книгу ему было вовсе не интересно. Ведь Букинист сказал ему, что написана она на каком-то странном и непонятном языке. Зачем же ему в нее заглядывать? Никакого резона, скучно это.

(окончание следует)

696d2c077662ce7bc7d1ed32826f01c9.jpeg

Мара Маруш
СКАЗКА О ВОЛШЕБНОЙ КНИГЕ

   И вот через короткое время книга уже сияла гораздо меньше, а Шут все больше стал походить на того, прежнего Шута - фанфарона и хвастуна, каким его знали окружающие.

   Волшебную книгу он все так же таскал повсюду с собой, а, попадая в место, где были еще какие-нибудь незнакомые книги, откладывал ее в сторону, поручая присмотреть кому-нибудь, и бежал к ним. Шуту все время хотелось сравнивать все книги со своей, чтобы убедиться, что он не прогадал. И те, другие, все больше поражали его воображение - они были такие яркие, простые и понятные. Нередко Шут громко восхищался их кричащими обложками и хохотал от восторга. А его знакомые и приятели, видя это, удивлялись:

   - Как Шуту приходит в голову восторгаться дешевыми бестселлерами?

   - Не понимает он, что такой чудесной книги, как у него, в целом мире нет!

   Нашутившись вдоволь, Шут возвращался, с удовольствием вспоминая о том, как ему было весело сегодня, и как много отличных книжек он повидал. А волшебная книга? Что ж, он привык, что она всегда рядом. И уже перестал замечать свет, идущий от нее.

   На самом деле, Шут вовсе не был так глуп, как казался. Он замечал, что в любой компании гораздо больше внимания достается его книге, а вовсе не ему. Все восхищаются ею, интересуются - хорошие ли условия он для книги создал, не планирует ли повезти ее в соседние страны, чтобы показать там книгу важным персонам? И это начало его сердить. Конечно, Шуту льстило, что его повсюду приглашают, уважают за новое приобретение, но в то же время он никак не мог понять: что же такого удивительного в этой книжице?

   Однажды волшебная книга случайно раскрылась. И Шут невольно увидел, как выглядит тот загадочный алфавит, о котором говорил Букинист. Рассеянно полистав книгу, Шут оставил на ее страницах грязные пятна, стал фальшиво подпевать мелодии, которая зазвучала из открытой книги, а потом захлопнул ее, так и не поняв ни слова и не проявив особого интереса. А вскоре Шут настолько привык к своей книге, что совсем перестал обращать на нее внимание и беспокоиться о сохранности бесценного издания.

   Спустя год Шут снова приехал в город, где жил Букинист. Он зашел к нему в гости, по-дружески подшучивая, что тот все так же чахнет в книжной пыли. Тогда как у него, Шута, в далекой стране, где ходят на головах, жизнь гораздо веселее и занятнее. Шут радостно рассказал Букинисту о своих дальнейших планах. Что он скоро намерен задействовать книгу в общественно-полезных делах на выгодных для себя условиях, а потом на эти деньги жить-поживать, да добра наживать. И Букинист понял, что Шут даже не пытался читать волшебную книгу. Он попросил у него фолиант, чтобы взглянуть на него. И очень рассердился, увидев, что обложка книги потемнела, а на ее бесценных страницах появились пятна от еды и вина.

   - Как вы смеете так обращаться с редким раритетом, господин Шут! - воскликнул он. - Если бы вы прочитали эту книгу, знали бы, какая это ценность! Верните мне ее!

   Шут очень расстроился. Он не стал отпираться и оправдываться. А лишь слезно пообещал, во что бы то ни стало исправиться. А когда Букинист потребовал дать клятвенное обещание обращаться с книгой подобающе, уверил, что уж теперь-то будет ценить красивую книжицу по-достоинству. И тот, вздохнув, отдал Шуту фолиант. Тревожно было Букинисту за судьбу книги, но что он мог поделать? Ведь книга сама поставила условия, которые он обязан соблюдать. Может, не зря волшебная книга попала к такому Шуту? Возможно, свет в его душе не совсем погас и для него еще не все потеряно?

   Засидевшись в этот день в лавке допоздна, Букинист решил прогуляться. Он любил иногда бродить по ночному городу, когда шум стихал, и становился слышен голос звезд, деревьев и ветров, которые нашептывали ему свои истории...

   И вдруг, проходя мимо ресторана, из ярко сияющих окон которого доносились музыка и смех, он увидел, как из дверей ресторана, громко хохоча, вышел Шут с веселой компанией. Вслед за ними выбежал официант и почтительно подал Шуту забытую им на столе волшебную книгу. Тот, пошатываясь от выпитого вина, стал хвастливо ею размахивать и бахвалиться перед друзьями. Приятели шумно восторгались:

   - Ценная диковинка!

   - Ну и повезло же тебе, Шут!

   - Цени ее! А потеряешь - не горюй! Ты уже счастливчик, Шут, потому что она принадлежала тебе, хоть и недолго!

   Шут радостно хохотал. Ослепленный величием, он воскликнул:

   - Я - почти Император! Ведь у меня есть такая книжица! И она всегда будет моей! Так давайте ж веселиться!

   Он так распалился, что уронил бесценный фолиант на тротуар и, хохоча, пустился в пляс. Букинист, который поодаль с гневом наблюдал за этим, поднял книгу с земли и с укоризной сказал:

   - А ведь вы обещали исправиться, господин Шут! Вы не имеете права на такое сокровище! К тому же, вы так и не расплатились со мной за книгу, и я считаю нашу сделку расторгнутой.

   Шут, обиженно заплакав, стал упрашивать его:

   - Верните! Это же моя книга, господин Букинист! Поймите, я не могу так быстро измениться. Дайте мне время! Постепенно я научусь заботиться о ней как следует. Разве я такой уж плохой? И потом, я как-то не подумал, что эта книга стоит денег. Сейчас у меня с собой нет, но я попрошу у друзей. Сколько вы за нее хотите?

   Когда приятели Шута услышали это, их и след простыл. Букинист же, благодаря судьбу за эту встречу, отправился домой, унося бесценный фолиант. А Шут, оставшись один, горевал: "Как я теперь буду жить? Кому я нужен без книжки? И что же я скажу в стране, где все ходят на голове? "

   После Шут еще много раз приходил к Букинисту, умоляя вернуть ему книгу. Он смотрел на фолиант, снова лежащий на прилавке, и никак не мог взять в толк, что он уже не его, да и никогда не принадлежала ему. Но вот однажды Шут, наконец, сам решил заглянуть в волшебную книгу. Открыв ее, он вслушался в чудесное пение, и вдруг ему стало понятно, что именно хотела донести до него эта необыкновенная книга. Горько заплакал Шут, сожалея, что раньше даже не попытался прочитать ее.

   - На что потратил я время?! - воскликнул он, схватившись за голову. - Я все понял! И я не хочу больше быть Шутом! Я постараюсь стать Императором, а не казаться им!

   И, уже, наверное, зная ответ, сказал:

   - Господин Букинист, может, поверите мне еще раз и вернете мне это бесценное сокровище? Я исправлюсь! Теперь у меня все будет по-другому!

   Но Букинист отрицательно покачал головой. Это было невозможно. Судьба дает шанс лишь один раз.

   - Тогда пообещайте, что никому не продадите книгу. Я скоро вернусь, обновленный и изменившийся, и мы с вами поговорим об этом еще раз, - попросил Шут.

   И тут Букинист увидел, что пальцы Шута оставляют повсюду золотую пыль - наверное, так подействовало волшебство. Ему было жаль неразумного Шута, но теперь ему казалось, что и без книги у него все будет хорошо - она уже изменила его. Поэтому, пожелав Шуту удачи в той стране, где все ходят на голове, Букинист проводил его до дверей.

   А, позже, когда Букинист решил заняться реставрацией книги - почистить, убрать пятна со страниц и обложки, он с удивлением обнаружил, что они сами по себе исчезли. Волшебная книга засияла еще ярче, а ее музыка зазвучала гораздо слышнее...

   Спустя год, Букинист получил от Шута письмо. В нем он писал, что с тех пор, как узнал свет любви и добра, жизнь его пошла совсем по-другому. Он много работал и сам теперь дарит свет людям. А недавно жители страны, где все ходят на голове, избрали его своим Императором. Он в письме пообещал, что как только у него появится время, обязательно приедет в их город с визитом. И навестит Букиниста, чтобы поблагодарить его и волшебную книгу за помощь.

   Спустя несколько лет он побывал у Букиниста, - важный и мудрый, - настоящий Император. Но за это время с волшебной книгой, да и с самим Букинистом произошли весьма любопытные события.

   А дело было так...

  

   Глава 5

  В которой волшебная книга прославилась

  

   Еще какое-то время волшебная книга оставалась в доме Букиниста. И он, как и раньше, часами сидел над сияющими страницами, переводя и пытаясь постичь ее мудрость. А потом пришлось Букинисту опять отнести чудесный фолиант в книжный магазин, поскольку сам он отправился в другой город по делам. И там неожиданно встретил на улице Художника, рисующего этюды. Они обрадовались встрече, как старые товарищи.

   Букинист рассказал Художнику о Шуте, который не стал настоящим читателем. Художник лишь сочувствующе покивал, похоже, мало интересуясь этим. Он похвалился, что успел побывать в нескольких странах и уже провел свою персональную выставку. Успех окрылил его и у него теперь были грандиозные планы. Прощаясь, Букинист на всякий случай напомнил, что скоро в городе, где живет Художник, открывается книжная ярмарка и что он собирается привезти туда волшебную книгу.

   - Да? Возможно, я забегу к вам, - равнодушно ответил Художник. - Если у меня не будет более важных дел.

   И снова Букинист понял, что Художник совсем не нуждается в волшебной книге. А ведь поначалу он воспринял эту встречу, как милость судьбы.

   Впрочем, вскоре судьба действительно преподнесла Букинисту удивительный сюрприз.

   Вернувшись в родной город и подходя к книжному магазину, он с недоумением увидел, что площадь возле него заполнена толпой. Ему с трудом удалось попасть в свой магазин, а Управляющий, едва увидев его, бросился к Букинисту со словами:

   - Вы видели, господин Букинист? И такое творится уже третий день! Все эти люди пришли сюда, чтобы посмотреть на вашу книгу!

   Управляющему пришлось перенести книгу в отдельное помещение, имеющее отдельный вход, и приставить к ней двух служащих. Один впускал посетителя, а другой засекал минуту, в течение которой тот мог смотреть на диковинку. Некоторые любопытствующие еще раз занимали очередь, лишь бы снова подержать в руках чудо-книгу, - так ее называли горожане, - получше рассмотреть рисунки, провести пальцем по витиеватой вязи строчек.

   Невероятные слухи о загадочной книге распространялись по городу. И каждый рассказывал о ней что-то свое. Кто-то узнал от нее, что с ним скоро что-то произойдет, и это сбылось. Другой, вдруг, избавился от боли в колене. Третий получил совет, как примириться с близкими. Некоторые продвинулись по службе, вняв подсказке чудо-книги. А кое в кого - влюблена девушка, которая ждет признания, и теперь играют свадьбу. В общем - сколько людей, столько удивительных и необычайных историй.

   Букинист понял, что волшебная книга приняла теперь решение помогать не одному человеку, а всем тем людям, которые к ней прикоснутся. Поэтому, полностью одобрив действия Управляющего, он оставил все, как есть.

   И вот, шла неделя за неделей, а к чудо-книге по-прежнему стремился народ.

   Букинист поначалу опасался за сохранность волшебной книги, с беспокойством наблюдая, как множество людей трогают и переворачивают бесценные страницы. Но затем он заметил, что все стараются обращаться с книгой очень бережно. "Однако, - вздыхал Букинист, - к древнему фолианту следует прикасаться как можно меньше и хранить его надо в особых условиях". Но вскоре выяснилось, что чем чаще люди открывают и трогают книгу, тем лучше она выглядит: сияет еще ярче, а музыка звучит гораздо слышнее. И Букинист понял, что люди, которые приходят к чудо-книге за помощью, сами дарят ей новую силу.

   Еще Букинист отметил, что люди добрые и бесхитростные получали от книги гораздо больше, чем ученые, но угрюмые. А счастливые и влюбленные иной раз могли с легкостью прочитать из нее целые фразы и растолковать их смысл. Букинист в разговоре случайно рассказал о своих наблюдениях знакомым. И вскоре эта весть разнеслась повсюду, дав неожиданный результат. Постепенно жители города стали меняться. Теперь на его улицах редко можно было увидеть хмурое лицо - все улыбались друг другу, говорили добрые слова, а обиды и ссоры были забыты. Кстати, все с удивлением отметили, что люди в городе почти перестали болеть. Так что, увидев печального человека, или жалующегося на здоровье, можно было с уверенностью сказать - он приезжий, и пока еще не слышал о чудесной книге. Однако таким он оставался недолго - очень сложно быть унылым, когда все вокруг довольны и радостны.

   Вскоре молва о чудесной книге разнеслась повсюду. О ней узнали даже в других странах.

   И тогда Бургомистр этого города и его главный Судья тоже решили посмотреть на диковинку. Правда, лишь издали. Ведь высокопоставленные персоны не любят смешиваться с толпой, веря только собственной мудрости. Однако Бургомистру и Судье весьма понравилось сияние, исходившее от чудо-книги. К тому же им очень захотелось быть причастными к ее славе. Посовещавшись, они предложили Букинисту поместить чудо-книгу в городской музей и, спрятав под толстое стекло, организовать усиленную охрану от надоедливой толпы. А за этот дар обещали присвоить Бургомистру важный титул, выдать грамоту в рамочке, а также дать целый мешок золота в придачу. Букинист, поблагодарив их за оказанную честь, отказался. Он объяснил Бургомистру и Судье, что книга эта очень непростая - она сама выбирает место, где должна находиться. Те ушли разгневанные. И решили, что накажут несговорчивого Букиниста, а книжку его все равно заполучат.

   - В этом городе только мы указываем каждому место, - говорили они, - нравится ему это или нет. Укажем и этому зазнайке, а уж тем более - его книжонке.

   Однако вскоре Бургомистр и Судья убедились, что книге этой указать место действительно не так-то просто. А произошло это так.

   Был в этом городе один человек, живший воровством. Звали его Фарт. Что бы он не делал плохого, куда б не пробрался за наживой, ему всегда везло и все сходило с рук. То улик против него нет, то пропажу вовсе не замечали, а то вместо него хватали другого. Бургомистр и Судья, знали о его проделках, но ничего с ним поделать не могли. И вот они договорились с Фартом, чтобы он выкрал для них чудо-книгу. В затем собирались с позором выгнать Букиниста из города. Якобы за то, что тот плохо берег общественное достояние - а ведь мог бы сдать книгу в музей. За эту услугу Бургомистр и Судья обещали Фарту дать хорошее доходное место, где бы пригодился его талант. Как Бургомистр и Судья поступили бы с книгой дальше, - "случайно" найдя ее, поместили бы в музей, или выгодно продали бы, - неизвестно. Да и теперь уже неважно.

   Но вот какой с Фартом произошел казус. Выбрав самую темную ночь, он бесшумно взломал замки и тихо пробрался в книжный магазин. Вот она - книга! Хватай ее, Фарт!

   На утро, придя в магазин, Букинист и Управляющий обнаружили там... вора Фарта в слезах раскаянья.

   Такого с Фартом еще никогда не случалось!...

   Мало того, что его поймали с поличным - он еще сам умолял простить его! Оказалось, прикоснувшись к чудо-книге, Фарт уже не смог, не захотел ее красть. И даже - скрываться с места преступления. Фарт просил Букиниста наказать его по заслугам, взять под стражу и отправить в темницу. Однако, - как рассказывали потом подоспевшие на место событий полицейские, - Букинист отпустил незадачливого похитителя. Лишь велел ему сменить в дверях сломанные замки.

   Полицейские, давно мечтавшие поймать Фарта на месте преступления, возмутились его мягкосердечием к такому злостному негодяю, как Фарт. Но Букинист ответил, что тот больше никогда и никому не сделает зла - такое влияние оказал на него чудодейственный фолиант. А однажды послушав голос сердца, - сказал он, - уже не захочешь жить по-прежнему. Научившись летать, не станешь больше ползать.

   После этого Бургомистр и Судья оставили Букиниста с его странной книгой в покое. Они решили больше никакого дела не иметь с этой ужасной книгой - вдруг и им захочется рассказать горожанам о своих делишках и попроситься в местную тюрьму? Лишь когда город посещали важные делегации, Бургомистр и Судья присылали к магазину полицейских - оцепить площадь и убрать с нее людей. Чтобы важные персоны могли без помех взглянуть с порога на местное сияющее чудо.

   А Фарт с тех пор бросил воровство и устроился работать в полицию. Уж он-то хорошо знал все уловки тех, кто не ладил с законом. И вскоре в городе совсем не стало краж, чем жители были весьма довольны. С тех пор у Фарта, не в пример прежнему, появилось очень много друзей. И Фарт любит говорить, что он стал теперь очень счастливым человеком.

   А что же книга? С того дня все заметили, что она засияла ярче, а музыка зазвучала еще слышнее...

   К слову сказать, как только волшебная книга прославилась, многие стали предлагать Букинисту за нее огромные деньги, умоляя продать. В том числе и все до единого коллекционеры и библиоманы. Но он отказывался даже от самых заманчивых предложений. Ведь с тех пор, как о волшебных свойствах книги узнали все, она изменила свои требования к своему новому покупателю. Побывав у Шута, она больше не хотела быть бесполезным украшением. Пришло время, сказала она, когда книгу должны читать многие. И благодаря этим людям, ее волшебные свойства настолько усилились, что теперь книга сама выберет своего читателя. Он обязательно должен быть родом из той страны, где написана книга.

   Букинисту оставалось только ждать. И хотя за время поисков он не нашел ни одного упоминания о такой стране, он надеялся, что она есть. "Пусть не скоро найдется житель той страны, - думал Букинист. - Но волшебная книга, открытая для всех - это великое благо. Очень многим людям она поможет стать лучше и счастливее".

  

   Глава 6

   В которой открываются многие тайны волшебной книги

  

   Так прошел год. К чудо-книге все шли и шли люди. Многие приезжали издалека, чтобы через нее прикоснуться к волшебству, таящемуся в их собственных сердцах. Некоторые даже стали почитать эту книгу, дарящую невероятные чудеса, как святыню. Не догадываясь, что она лишь раскрывает то лучшее, что в них уже есть.

   Букинист по вечерам иногда приносил волшебную книгу домой, чтобы продолжать изучать ее. Помня то, что читал ему когда-то Художник, он был уверен - книга эта таит в себе величайшую мудрость. И хотя Букинист знал уже немало, чтобы постигнуть смысл таинственного фолианта, его знаний все же не хватало. В основном это были лишь догадки и озарения.

   "Где же тот, кто поможет прочитать эту книгу? - вздыхал Букинист. - Хватит ли моей жизни, чтобы увидеть его?" И, все же, он верил - такой человек найдется. Ведь волшебная книга ждет его, а она никогда не ошибается.

   И вот однажды уже с утра Букинист стал ощущать странное волнение и беспокойство. Будто радуясь, ждал чего-то. Но день прошел как обычно. Необычное произошло вечером, когда Букинист, придя домой, достал из саквояжа волшебную книгу. Она засияла как никогда. Зазвучала музыка, какой Букинист еще ни разу не слышал, а песня была наполнена такой безграничной любовью, что на глазах у него выступили слезы. Букинист не знал, чем объяснить такое чудо?

   И тут раздался стук в дверь. Открыв, он увидел юношу. В нем было столько достоинства и благородства, что Букинист, ни о чем не спрашивая, пригласил его войти. Едва тот ступил на порог, как свет от волшебной книги, распространяя дивный аромат и сверкание тысяч крошечных звездочек, заполнил весь дом. Незнакомец воскликнул:

   - Это она, книга Света! Я нашел ее! И она приветствует меня! Букинист, поняв, что именно его он ждал, с волнением сказал:

   - Пойдемте к ней, прошу вас! Книга ждет вас!

   Юноша взял фолиант, и все вокруг озарило яркое сияние. Нежно проведя рукой по переплету, он заговорил с книгой на том таинственном языке, звучание которого Букинисту уже было знакомо, а она ответила ему ликующей песней. Вновь поразившись гармонии древнего языка, Букинист неожиданно понял, что теперь знает все, что написано в этой книге до последнего слова. Это была мудрость мира...

   - Кто вы? - спросил он.

   - Я - Принц! - просто ответил юноша и рассказал ему вот что:

   Оказалось, что родом Принц из далекой таинственной страны, куда можно попасть, лишь найдя дорогу к самому себе. Жители его Королевства всегда знали, что добро и зло едины, и потому не пытались бороться со злом, а использовали его для добра. Да и, к тому же, когда добра становится очень много, зло уменьшается и теряет силу. Потому в той стране никогда не знают ни горестей, ни обид, ни уныния.

   В замке Короля и Королевы, где рос Принц со своими братьями и сестрами, была огромная библиотека. Называлась она - Библиотека Света. Книги в ней были особенные, их смысл открывался только тем, в чьем сердце жили Добро и Любовь. Королевские дети воспитывались на книгах из Библиотеки Света. А когда выросли, узнали, что претендовать на трон, - то есть стать настоящими Королями и Королевами, - они смогут, лишь выдержав особое испытание. То, каким оно будет, было решено Высшим Правителем мира на Совете, куда пригласили Короля с Королевой. Правитель сказал им, что мир уже готов к новым знаниям, которые до того времени хранились и оберегались в Библиотеке Света. Теперь из нее будут отобраны книги Света и рассеяны по всей земле. Эти книги содержат свет Любви и мудрые Знания, и они чрезвычайно важны для дальнейшего гармоничного развития мира именно сейчас.

   Каждому Принцу и Принцессе предстояло найти одну из книг Света и передать людям Знания, скрытые в ней. И всякий раз, как кто-то из королевских детей найдет свою книгу, Правитель будет видеть, что мир готов к новым знаниям из Библиотеки Света. И что люди продвинулись еще на один шаг к пониманию Добра и Любви.

   - Много лет я и мои братья и сестры тщетно искали книги из Библиотеки Света, рассеянные по миру. И вот, наконец, я узнал о необыкновенном фолианте на неведомом языке, привлекающем в ваш город много людей, - сказал Принц. - Не медля ни минуты, я прибыл сюда. А здесь книга сама указала мне путь в ваш дом.

   Букинист, сияя от счастья, ответил:

   - И я ищу вас уже несколько лет, господин Принц! И сегодня - самый радостный день в моей жизни!- Нежно погладив бесценный фолиант, он протянул его Принцу. - Прошу! Книга теперь ваша!

   Но Принц возразил ему, что передача волшебной книги пока не состоялась. Ведь он еще не заплатил за нее. По условиям, каждый покупатель должен сам назвать цену книги.

   - Я знаю, нет таких денег, которые бы явились мерой волшебства. А ваша услуга, господин Букинист, просто неоценима! - сказал Принц. - Но не деньги я вам предлагаю, а уникальные знания - о том, как поступать, чтобы достичь в жизни счастья, успеха, и мудрости. Эти знания способен усвоить лишь тот, кто может применить их во благо.

   И Принц, наклонившись к нему, что-то проговорил.

   - Это же так просто! - удивился Букинист.

   - Истина всегда находится на поверхности, - улыбнулся Принц.

   "А что же дальше? - задумался Букинист. - О, как мне будет не хватать волшебной книги! И чем же я теперь буду заниматься? Ведь другие книги меня уже больше не интересуют и я уже не смогу быть букинистом".

   - Вы правы, господин Букинист. Теперь вы вряд ли сможете жить, как прежде, - вдруг ответил на его мысли Принц. - Как и те, кто в своей жизни повстречал книгу Света. Назад дороги нет. Благодаря этой книге, каждый открыл в себе источник любви и добра. И теперь, господин Букинист, вы можете делиться этим светом с другими. А еще - я приглашаю вас в наше Королевство! Вы ведь уже знаете туда дорогу.

   Букинист поблагодарил Принца. Но он был в полном смятении. Требовалось время, чтобы осмыслить все и придти в себя. Кроме того, его чрезвычайно волновало то, как примут горожане ту новость, что у них заберут чудо-книгу. И как же Принц донесет до людей те знания, что скрыты в ней?

   - Не волнуйтесь, господин Букинист, - снова ответил на его мысли Принц. - Я сам завтра поговорю с горожанами. И познакомлю их с книгой Света уже по-настоящему.

   Букинист с облегчением вздохнул и решил во всем положиться на Принца. Тот, похоже, всегда знал, как поступать. Да это и неудивительно - ведь он вырос, впитывая мудрость Библиотеки Света. А пока он почтительно предложил Принцу быть его гостем.

   Утром Букинист вместе со своим гостем пришел на площадь, где уже собралось немало людей. Узнав от него, что чудесной книги в магазине уже нет и что она продана, народ забеспокоился. Ведь многие приехали сюда издалека, чтобы решить очень важные для себя вопросы.

   Но тут Принц, выйдя вперед, сказал:

   - Дорогие мои! Прошу вас, не волнуйтесь! Книга у меня! Сейчас она ответит вам!

   Он открыл волшебный фолиант и произнес лишь несколько слов на неведомом языке и вдруг, притихнув, все молча разошлись. Теперь они знали все, что было скрыто в этой книге. Однако как это было и раньше, каждый из них понял ровно столько, сколько смог вместить. Но и этого было достаточно, чтобы изменить их жизнь, сделав мудрыми и счастливыми.

   Вскоре, привлеченные необычайным светом, на площади собралось полгорода. А люди все шли и шли. Снова и снова Принц открывал для них книгу, делясь ее Мудростью и Любовью. И, слушая его, каждый удивлялся: почему же он жил так плохо, не замечая, что в жизни так много прекрасного?

   Не обошлось и без небольшого инцидента.

   Бургомистр, которому доложили о том, что чудо-книгу забирают из города, лично прибыл на площадь с нарядом полиции. И приказал арестовать Принца, а заодно и Букиниста. Книгу же - отобрать. Люди удивленно зашумели. Но Принц, успокоив их, подошел к Бургомистру и тихо заговорил с ним. О чем у них шла речь, никому не известно. Но, поговаривают, что, полистав чудесную книгу, Принц нашел в ней ответ на какой-то сложный вопрос, мучавший Бургомистра всю жизнь. И каким-то образом разрешил его. Но это лишь слухи. После их разговора Бургомистр заметно повеселел и немедленно вызвал городского Казначея, приказав ему устроить в городе празднество в честь торжественных проводов чудо-книги.

   Некоторые из городского Совета во главе с Судьей поначалу взбунтовались, узнав, что их уникальную достопримечательность увозит какой-то неизвестный иностранец. Но тут Принц стал читать книгу и неожиданно все недовольные из Совета, сияя от счастья , расцеловали горожан и ушли помогать Казначею в организации праздника. Судья, славящийся своей скупостью, велел выдать премию всем полицейским и судьям. А нарушителей, под честное слово, отпустить погулять с народом.

   И вот начался праздник. Угощение было на славу. И хотя к винам почему-то никто не прикоснулся, всем было очень весело. Особенно всех порадовал праздничный фейерверк. Люди не хотели расходиться, пели и танцевали до утра.

   А потом на прощание Принц еще раз открыл книгу Света и прочитал самую лучшую главу. Кто-то плакал, кто-то смеялся, иные спешно ушли, вспомнив что-то чрезвычайно важное. После, когда люди делились впечатлениями, снова нельзя было услышать двух одинаковых историй. Одно было совершенно ясно - те, кто был на празднике, вдруг совершенно в новом свете увидели себя и оценили свою жизнь. А самые смелые поменяли ее, как мечтали когда-то, но у них не хватало на это решимости. В общем, все остались довольны и долго потом вспоминали этот праздник.

   А когда Принц покидал город, Бургомистр, Судья и еще множество людей пришли провожать его. Кстати, с Принцем также отправился и Букинист. Уж очень привык он к волшебной книге. И хотел сам прочитать от начала до конца. Теперь, когда уже хорошо знал и понимал этот странный и удивительный язык - язык Света, Любви и Добра..

   Несколько лет они вместе с Принцем странствовали по свету, даря миру волшебные знания и меняя действительность. А потом Букинист вернулся в родной город. И люди с трудом его узнали. Теперь это был самый светлый и мудрый человек в городе. К нему все шли за советом и поддержкой. Букинист по-прежнему держал книжный магазин и лавку. Но у него было много помощников, и появлялся он там очень редко. Теперь Букинист сам писал книги, в каждой из которых была капелька волшебства и частица света, почерпнутых из волшебной книги.

   Иногда Букинист получает от Принца весточки. В них он сообщил, что, странствуя, встретил уже некоторых из своих братьев и сестер. Они тоже нашли свои книги Света. И теперь они помогают друг другу собрать все книги Света вместе, чтобы с их помощью рассказать всем людям о вечном Добре и бессмертной Любви. Принц с радостью рассказывал, что в этом им очень помогают люди. Книги Света меняют людей, а люди меняют мир. А дело, которым они все вместе заняты, дарит им невероятное счастье.

   Принц поделился новыми планами - теперь в каждом городе, куда они будут приходить с уже собранными книгами Света, решено строить Дворец Счастья. Люди, которые останутся там, станут делиться своими знаниями с теми, кто задержался в пути и опоздал на встречу с Принцами и Принцессами. А потом, когда они приедут еще раз, они уже смогут вместить в себя гораздо больше Света и Любви.

   "Уверен, - даже если вы не встретите на своем пути этих странников из далекого Королевства, даже если вам не посчастливится полистать волшебную книгу Света, - вы непременно увидите, услышите и почувствуете те мудрые Знания из Библиотеки Света, которые распространяют сегодня в мире будущие Королевичи и Королевны неведомых Королевств, - писал Букинист в одной из своих книг. - А когда все Принцы и Принцессы обретут свои Королевства и станут настоящими Королями и Королевами, все мы, и я в том числе, станем их почетными гостями. Или, может быть, поселимся там навсегда.

   Если только не решим сами стать Принцами и Принцессами, дарящими людям свет".

  

   Глава 7

   О том, как Художник вспомнил себя

  

   Однажды в дом Букиниста кто-то постучал.

   На пороге стоял Художник.

   - Господин Букинист, скажите, вы еще не продали вашу чудесную книгу? - волнуясь, спросил он.

   - О, это долгая история! - улыбнулся Букинист и, пригласил его войти.

   Оказалось, за это время Художник многого добился. Его талант высоко оценен знатоками, а картины хорошо раскупаются, Теперь он богат и знаменит. Шли годы, а слава все больше утомляла Художника. Книги, которых он прочитал множество, становились все скучней. Их яркие обложки и пустые слова только раздражали его. Мысль об удивительной книге на странном языке, который почему-то был ему знаком, не давала Художнику покоя. Он постоянно вспоминал забытые отрывки, фразы, образы, почерпнутые из той книги. Они манили его, говорили о чем-то светлом, радостном, волнующем, о чем он так и не смог вспомнить. И он жалел, что упустил тогда свой шанс.

   - Я знал, господин Букинист, как вас найти, но все не решался приехать. Я все еще надеялся, что найдется другая книга, которая придется мне по душе и будет не хуже той. Но это было еще одной моей ошибкой. Ответьте мне, книга еще у вас?

   - О нет, она теперь далеко, - улыбнулся Букинист.- Но я вернулся сюда, потому что ждал вас. Я знал, что придет время, и вы обязательно захотите вернуться к волшебной книге.

   И рассказал Художнику о том, как волшебная книга нашла своего Принца. А когда он закончил свой рассказ о далеком Королевстве, о Библиотеке, рассеянной по всему миру, о книгах Света и королевском испытании, Художник горестно воскликнул:

   - Я все вспомнил! Ведь и я - Принц из этого Королевства! Но этот мир так прекрасен! Он заколдовал, закружил, усыпил меня своими волшебными красками и отнял память! Даже книга Света не смогла разбудить меня! - Он опустил голову. - Я забыл о своем предназначении и не прошел испытание!

   - А твои картины? - напомнил Букинист. - Разве с их помощью ты не приносил свет и мудрость в мир? И потом, знаешь, твое испытание только начинается! Ведь еще не все книги Света собраны вместе. Ты еще найдешь свою! И обязательно встретишь на этом пути своих братьев и сестер. Делать Добро и дарить Любовь и Счастье людям никогда не поздно!

   Художник, улыбнувшись, согласился с ним и, крепко обняв его на прощание, собрался уходить. И тут Букинист задал ему вопрос, который давно интересовал его:

   - Постой! Объясни мне, пожалуйста! Ведь каждый из Принцев должен был найти определенную книгу из Библиотеки Света. Почему же ту, что была у меня, нашел другой?

   - Произошло то, что должно было произойти, господин Букинист, - развел руками Художник. - Да, я не узнал свою книгу Света. Поэтому ее нашел мой брат. И все же, главное - чтобы Мудрость и Знания пришли в мир. Конечно, я мог бы узнать свою волшебную книгу с самого начала. Но ведь тогда это была бы совсем другая история. Моя - впереди.

Magic-book-creative_iphone_750x1334.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
27 апреля - Вороний праздник и Мартын-Лисогон.
Ворон, карась, медведь и лиса 
Нанайская сказка 

На одном заливном лугу издавна жили Ворон и Карась. Однажды Ворон и говорит Карасю:
— Сосед, пойдём косить траву?
Подумал Карась и согласился. Вот взяли они косы, пузырь с жиром, несколько черёмуховых лепёшек и пошли.
Ворон важно шагает. Шаг сделает — два раза каркнет. И Карась не отстаёт. Хвост подогнёт, как пружина выпрямится — и с Вороном рядом.
Начали они косить. Косили, косили, устали, даже пот по перьям и чешуе потёк. Ворон и говорит:
— Сосед, а сосед, давай поспорим, кто быстрее свой кусок луга скосит? Кто первый скосит, у того отставший работать будет.
Карась согласился.
Ещё быстрее замелькали косы. Вот уже и солнышко стало клониться к закату. Ворон бросил свою косу и спрашивает:
— Карась, сколько ты успел накосить?
Карась устало плюхнулся на мокрую траву и ответил:
— У меня шестьдесят снопов!
— А у меня. — торжествующе произнёс Ворон. — сто. Ну, Карась, иди ко мне в работники.
Не хочется Карасю терять волю, он и говорит:
— Подожди, Ворон, прежде чем я стану твоим работником, в последний раз схожу за чистой водой, обмоюсь, чтобы чище стать. Тогда тебе приятнее будет меня брать в работники.
Согласился Ворон.
Пошли они вместе на озеро. Карась с берега в воду плюхнулся, только круги по воде пошли. Ждал Ворон, ждал, сел на кочку и заплакал.
В это время шёл на рыбалку Медведь. Увидел он Ворона и спрашивает:
— Ты. Ворон, почему плачешь?
Рассказал Ворон, как его обманул Карась.
— Не плачь. Ворон. — говорит Медведь. — я выпью всё озеро, ты только (Слово удалено системой) отверстие у меня на брюхе.
Ворон взлетел, отломил веточку с дерева бархата и сделал так, как просил Медведь. И начал Медведь пить воду из озера. Воды всё меньше и меньше. Мечется Карась, вот уже трепещется на дне. Взлетел Ворон, камнем на него упал, бьёт крылом, клюёт, да только никак в глаз попасть не может.
В это время мимо Медведя бежала Лисичка. Она царапнула затычку — и полилась вода, словно горная речка после ливня. Вскоре озеро опять было до краёв полно воды, а Карась ушёл на дно. С того времени все караси живут только в воде.
Разозлился Ворон, что ушёл от него Карась. Стал рвать на себе перья, поэтому-то у всех ворон всегда такой взъерошенный вид.
А Медведь рассердился и побежал искать Лисичку.
Её же и следа не осталось: хвостом замела.
Бежит Медведь по тайге, только треск вокруг раздаётся, а позади дорога образовалась, на нартах можно проехать. И вдруг увидел он проказницу Лису. Она варила клей из рыбьих пузырей.
Налетел Медведь и рычит:
— Ты зачем. Лиса, выпустила из меня озеро?
— Что ты, Мафа (уважаемый, нан. ), меня и близко там не было, — медовым голоском пропела Лиса. — Я весь день клей варю. Новый халат кроить собралась.
Удивился Медведь и спрашивает:
— А на что тебе клей?
Лиса отвечает:
— Хочу заклеить себе глаза.
Ещё больше удивился Медведь, но виду не подал и спрашивает:
— А зачем ты будешь заклеивать себе глаза? — И ближе подошёл к костру.
Лиса ещё слаще ему отвечает:
— А ты. Мафа, разве не знаешь, что после того как заклеишь глаза, они ещё лучше и дальше видеть будут? Ни один охотник не сможет подкрасться к тебе.
Поверил этому Медведь и просит:
— Помажь. Лиса, мои глаза, они что-то плохо стали видеть.
Лисе только этого и надо было. Густо намазала она Медведю глаза, а заодно и пасть заклеила. Потом и говорит:
— Теперь, Мафа, иди спать. Утром проснёшься, откроешь глаза — сам увидишь, каким ты зрячим стал.
А сама бросилась бежать.
На следующее утро проснулся Медведь. Хочет открыть глаза — не может, хочет разинуть пасть — не может. Понял он тут, что Лиса его обманула.
Стал он когтями царапать себе морду. Кое-как проделал щёлки на месте глаз, а пасть очистил от клея только к вечеру. Заревел Медведь, застонал Медведь и побежал искать обманщицу Лису.
Бежит, деревья с корнем выворачивает. День проискал, второй и только на третий увидел Лису. Она на реке лёд долбила.
Подскочил к ней Медведь, зарычал:
— Лиса, ты почему меня обманула и вымазала мои глаза клеем? Я от этого ещё хуже теперь вижу.
А Лиса отвечает:
— Что ты, Мафа, это не я была. Да у меня и клея нет: посмотри лучше.
Как ни присматривался Медведь, но уверен не был — та это Лиса или нет. Делать нечего, повернулся и медленно побрёл прочь, к берлоге.
Лиса ещё старательнее стала долбить лёд, только голубые, холодные осколки кругом летят.
Не вытерпел Медведь, подошёл к Лисице и спрашивает:
— Лиса, зачем ты долбишь лёд?
— Да вот хочу сделать себе берлогу, в ней будет тепло спать. Никакой мороз и вьюга не страшны будут. — ответила Лисица.
Вспомнил тут Медведь о своей неуютной берлоге и стал упрашивать:
— Лисичка, выдолби мне тоже берлогу, я тебе помогу. За это дам тебе всё, что ты захочешь.
Согласилась Лиса. Стали они долбить лёд вместе. Вот уже показалась вода. Лисица говорит:
— Медведь, ты садись в эту берлогу и спи до завтрашнего дня. Сразу почувствуешь, как в ней тепло. А я сбегаю в лес.
Сел Медведь в прорубь, опустил в воду хвост. Вроде и действительно теплее стало. Пыхтит от удовольствия. Так и уснул.
Настало утро. Проснулся Медведь, хотел встать, да не тут-то было. Хвост не пускает, за ночь прочно вмёрз в лёд. Тащил его Медведь из проруби, тащил да и оборвал. С того времени все медведи без хвостов стали.
Ещё больше рассвирепел Медведь.
Со всех сил бросился по следам Лисы.
А Лиса бежит, оглядывается. Услыхала она треск деревьев и решила Медведя опять обмануть, совсем от него избавиться. Настрогала острых кольев, натыкала их по склону горы. Сама отодрала кусок бересты, села на него и с другого склона горы съехала, как на нартах.
В это время подбежал Медведь. Только разинул пасть, чтобы схватить Лису, а она мимо него скатилась, снегом пасть забила. Медведь от неожиданности только жалобно заскулил. А потом и спрашивает:
— Лиса, ты зачем меня опять обманула? Я теперь остался без хвоста. Все звери надо мной будут смеяться.
Не удержалась Лиса, рассмеялась и отвечает:
— Да это разве я сделала? Лисиц в тайге много.
А сама подхватила берёсту, полезла в гору. Пока Медведь думал, что ему делать с Лисой, она ещё раз скатилась с горы, да так, что теперь глаза ему снегом запорошила.
Подскочил он к Лисе и ревёт:
— Лиса, зачем ты так катаешься с горы?
— Я катаюсь потому, что это приятно мне. У нас, лисиц, такая игра есть: оторвём кусок берёсты и давай на нём с горы съезжать. Кто дальше и быстрее скатится, тот победителем делается, и остальные лисицы его весь день кормят. — пропела хитрая Лиса.
— Можно и мне прокатиться с горы? — стал упрашивать Лисичку Медведь.
А Лиса ему отвечает:
— Боюсь с тобой и говорить, а то и меня ругать будешь, как моих сестричек-лисичек.
Долго упрашивал её Медведь. Наконец Лиса согласилась. Подвела его к другому склону и сказала:
— Садись, Мафа, на сани и катись с горы. А я сверху посмотрю, умеешь ли ты кататься с горы?
Сел Медведь на берёсту, как на нарты. Засмеялся от удовольствия и покатился вниз по склону. Докатился до первого кола, а тот ему прямо в брюхо вошёл, за ним второй, третий… А на последнем Медведь повис бездыханным.
Спустилась вниз Лисичка и закричала:
— Горные лисицы! Идите быстрее ко мне! Я Медведя убила, всех угощаю!
Сразу же со всех сторон набежало множество горных лисиц.
И задумалась Лиса:
— Что же теперь делать? Как и в чём варить Медведя? Ножа нет, котла нет, ничего нет.
Одна горная лисичка говорит:
— Там, в сопках, живёт старушка. У неё есть и котёл, и нож, и доска, на которой мясо режут.
И все вместе побежали к старушке.
Разыскали они домик и старушку. Рассказали ей обо всём и пообещали принести кусок медвежатины. Всё, что просили лисички, дала добрая старушка. Села она у очага и стала ожидать подарок.
Лисицы наварили мяса, наелись — остались одни только кости — и легли спать. Наутро проснулись и вспомнили, что обещали принести старушке медвежатины. А мяса нет. Что делать?
Почистили они зубы, собрали остатки мяса, а его так мало, что и нести нечего.
Наша Лисичка и здесь нашла выход:
— Сестрички, горные лисички, давайте положим в котёл кости и покроем их шкурой Медведя. Всё это отнесём старушке. Она не заметит, а тем временем мы убежим.
Так и сделали. Подошли они к дому старушки, постучались. Никто не отзывается. Тогда Лисичка и говорит:
— Старушка, старушка, открой скорее двери! Мы тебе подарки принесли.
Обрадовалась старушка, открыла им двери. Внесли лисицы нож, а он весь ржавый, даже почистить его не захотели ленивые лисицы. Котёл был весь закопчённый, с одними только костями. Доску подали, а она грязная, расколотая. Лисицы издеваются ещё:
— Ешь, старушка, наши подарочки, мы ещё раз придём к тебе в гости.
Проговорили и побежали в разные стороны.
Рассердилась старушка, подняла нож да как швырнёт вслед. Так одну лисичку и убила. Подняла она грязный котёл и пустила вниз со склона вслед за лисицами. Ещё несколько лисиц придавило котлом. А последней попала старушка доской по спине. От боли та еле-еле на четвереньках уползла. С тех пор все лисицы стали ходить на четырёх лапах.
Старушка из шкуры одной лисицы сшила себе шапку, из остальных — рукавички.
С тех пор лисицы никогда больше не обманывали людей. Как только завидят вдали нанайца, подожмут хвост и в лес что есть духу пустятся.
А старушка эта и сейчас живёт. Посмотрите внимательнее вокруг, и увидите её работу — шапки, рукавички…

djhjy b kbcf5.jpg

djhjy b kbcf3.jpg

djhjy b kbcf2.jpg

djhjy b kbcf.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
29 апреля - Международный день танца. 
Танцующий скелет
Японская сказка

Жили в старину два неразлучных друга. Одного звали Ками-Ситибэй, а другого Симо-Ситибэй. Как-то раз отправились они вдвоем в дальние края на заработки. Усердно трудился Симо-Ситибэй и скопил немало денег. А Ками-Ситибэй связался с компанией кутежников»
Так прошло три года. Собрался Симо-Ситибэй в обратный путь на родину и зовет с собой друга. Тот ему в ответ:
— Я бы и рад идти домой, но надеть мне в дорогу нечего. Весь-то я обносился…
Подумал Симо-Ситибэй: «Вместе мы ушли, вместе надо и возвращаться в родную деревню. Не годится оставлять друга одного на чужбине». Подарил он Ками-Ситибэю и новое платье и денег дал в придачу. Отправились они вдвоем в обратный путь. Но на безлюдном горном перевале убил Ками-Ситибэй своего друга, взял его деньги и вернулся в деревню один.
А в деревне стал он рассказывать:
— Как попали мы в чужие края, Симо-Ситибэя словно подменили. Пустился он во все тяжкие. За все это время не скопил он денег даже на обратную дорогу, потому и не вернулся со мной вместе.
Не на пользу пошло Ками-Ситибэю награбленное добро. Стал он играть в кости
и спустил мало-помалу все краденые деньги — до последнего гроша.
Пришлось снова идти на заработки. Поднялся он на тот самый перевал, где убил когда-то своего друга, и вдруг слышит чей-то голос: «Ситибэй! Ками-Ситибэй! «
«Кто это «меня зовет?» — подумал он. Оглянулся — никого. «Наверно, мне почудилось»,- решил Ками-Ситибэй и пошел дальше. Но вот опять раздался зов, громче прежнего: «Ситибэй! Ками-Ситибэй!»
— Странные дела бывают на свете! — удивился он и стал прислушиваться. Голос шел из бамбуковых зарослей, что густели возле самой дороги. Заглянул Ками-Ситибэй в глубь бамбуковой чащи. Белеет там скелет, а череп зубы оскалил, словно смеется.
Вдруг череп заговорил:
— Здравствуй, старый приятель, давненько мы с тобой не виделись. Ведь я тот самый Симо-Ситибэй, кого убил ты три года назад, чьи кровные, трудом нажитые деньги ты украл и унес с собой. Каждый день с тех пор я поджидал тебя. Наконец сегодня исполнилось мое заветное желание: увиделись мы снова. Нет на свете большей радости!
Хотел было убежать испуганный Ками-Ситибэй, но скелет крепко схватил его костлявой рукой за полу.
— Ты куда идешь? — спрашивает.
— Вышли у меня все деньги, и я снова иду в чужие края на заработки. Отпусти же меня, я тороплюсь.
— Вот оно что! И я при жизни, случалось, в деньгах нуждался. Этому горю можно помочь! Хочешь, я буду плясать, а ты меня будешь за деньги показывать? Много заработаешь, ничего не делая. Положи меня в дорожный ящик и возьми с собой. Я не пью, не ем,- не надо меня ни кормить,.ни одевать. Где ты найдешь такого товарища? Но, может, ты сомневаешься, умею ли я плясать? Погляди сам, я покажу тебе свое искусство.
И тут скелет вскочил и, гремя костями, пустился в пляс, руки и ноги так и замелькали. Он то подпрыгивал, то кружился волчком.
— Ну, Ситибэй, видел? Я и еще лучше могу. Ты — только хлопай в ладоши да подпевай. Мы с тобой вместе много денег наживем. Ради этого стоило и умереть,- уговаривал скелет своего прежнего друга.
«В самом деле,- подумал тот.- Пожалуй, это не худо!» — и согласился.
Стал Ками-Ситибэй повсюду показывать пляски скелета. Люди стекались толпами и дивились чуду< пошла слава о танцующем скелете по городам и селеньям и наконец дошла до ушей владетельного князя.
Позвали Ками-Ситибэя в княжеский дворец.
Сидит князь в парадной зале своего замка и ждет представления, а Ками-Ситибэй достал скелет из ящика и велел ему: «Пляши!» Но тот не шелохнулся.
Ками-Ситибэй то бледнеет, то краснеет. Уж он и в ладоши хлопал, и песни пел — ничего не помогает. Наконец пришел он в ярость и хлестнул скелет бичом.
Тут поднялся мертвый остов на ноги, подошел к князю и сел перед ним.
— Милостивый князь,- заговорил он,- я столько времени плясал лишь для того, чтобы попасть пред твои очи. Знай, что этот человек убил меня и ограбил на горном перевале.
Изумился князь:
— Каких только чудес на свете не бывает! Вяжите убийцу и сделайте розыск.
Связали княжеские воины Ками-Ситибэя. Сознался он во всем и был распят на кресте. Вот что случилось в давнишние времена.

oZyq-HKDMLo.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ 
С 30 апреля на 1 мая - Вальпургиева ночь 
Александр Афанасьев
Сказка про ведьму

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, у этого царя был сын. Когда царевич стал на возрасте, отец его женил; но жена его не любила: начинал ли он к своей жене ласкаться, она сейчас его отталкивала. Царевич часто жаловался на нее своему отцу и, наконец, стал с горя проситься по чужим землям странствовать. Отец позволил. Вот он оседлал своего доброго коня и отправился в путь-дорогу; долго ли, коротко ли — приезжает в одно отдаленное государство. Тамошний царь увидал Ивана-царевича, обласкал его и стал говорить: «Послушай, Иван-царевич, будь мне брат, сослужи мне службу: вызывает меня соседний король на войну, так помоги своей силою!» Иван-царевич не отказался, и, как утро настало, оба они отправились на войну. Иван-царевич побил все неприятельское войско и самого короля в плен взял. После бою, воротившись домой, царь его угостил-употчевал и положил спать на свою постель.
Только царевич улегся и стал засыпать, вдруг прилетела колпица, сняла перья — сделалась девица; будит его, сама приговаривает: «Возлюбленный мой царь! Аль не хочешь для меня проснуться да поговорить со мной? Мой муж Ванька в чистое поле уехал, уж его давно собаки разорвали!» Не успела она речь скончать, как Иван-царевич узнал в ней свою жену, вскочил с постели, махнул мечом и отрубил ей правую руку. Вскрикнула она, обратилась колпицею и улетела домой. Долго ли, коротко ли — воротился Иван-царевич в свое государство и спрашивает: «Где моя жена?» Отец говорит: «Дома». — «А коли дома, пусть ко мне выйдет». Вышла она об одной руке. Иван-царевич рассказал отцу, отчего у ней рука отрублена; тотчас же велел ее на воротах расстрелять, а сам после на другой женился.

Loeffler.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
Первомай — праздник весны и труда

Ленивая Арина
Русская народная сказка

Жил-был мужик Иван да жена Арина. Послал он ее в поле рожь жать.
Вот Арина пришла на полосу, выжала такое местечко, чтоб можно было одной улечься; улеглась, выспалась хорошохонько и отправилась домой, будто и впрямь потрудилась-поработала.
— Что, жена, — спрашивает муж, — много ли сегодня выжала?
— Слава тебе господи, одно местечко выжала.
«Ну, это хорошо! — думает мужик. — Одна полоса, значит, покончена».
На другой день опять пошла Арина в поле, выжала местечко и проспала до вечера; и на третий день — то же самое, и на четвертый — то же самое; так всю неделю и проволочила.
Пора, думает мужик, за снопами в поле ехать.
Приезжает — а рожь стоит вся нежатая; кое-где, кое-где выжато местечками, да и то такими, что только человеку улечься. Стал жену искать и видит: лежит она на одном местечке да так-то храпит!
Мужик сейчас домой, захватил ножницы, воротился на жниву, остриг свою бабу наголо; сделал все это и воротился на деревню.
Вот Арина спала, спала, да, наконец, и проснулась; хватилась рукой за голову и говорит сама себе:
— Чтой-то попритчилось! Кажись, я — Арина, а голова не моя! Пойду домой: коли собака залает, так я, значит, — не Арина.
Пришла на деревню прямо к своей избе и спрашивает под окошком:
— Что, ваша Арина дома?
Муж смекнул и говорит ей:
— Дома!
Тут вылезла из-под ворот собака, не признала хозяйки и бросилась на нее словно на чужую; так за полы и хватает. Арина бегом да бегом, как бы только живой от своего дома уйти!
И пошла она бродить по полю. Мужик сжалился, простил ее, и с той поры стала Арина жать бесхитростно.
 

dfcytwjd.jpg

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
А ещё, 1 мая — Бельтайн
Фея и котёл 
Шотландская сказка

Островок Сандрей, один из Внешних Гебридских островов, расположен к югу от острова Барры, и его омывает безбрежный Атлантический океан. Вокруг островка кипят волны с белыми гребешками, а на берегу всегда дует соленый резкий ветер. Над островком, пронзительно крича, проносятся морские птицы: чайки с жалобными голосами и устрице еды, что, выпятив грудь и распластав крылья белым крестом, летают с криком: «Би-глик! Би-глик! Би-глик!» (Осторожней! Осторожней! Осторожней!)
На этом островке когда-то жил один пастух. Жену его звали Мэриред. Она дружила с одной «мирной женщиной», как в старину называли фей. (А еще племя фей называли: «добрые соседи» и «маленький народец».)
Эта фея была крошечная женщина с остреньким личиком, блестящими глазками и смуглой кожей орехового цвета. Жила она в зеленом, поросшем травой холмике, что возвышался неподалеку от дома пастуха. Каждый день фея семенила по тропинке к его дому, сразу же входила в комнату и, подойдя к очагу, где горел торф, снимала с огня и уносила с собой большой черный котел. Все это она проделывала молча, а перед самым ее уходом Мэриред ей говорила:

В горн кузнец насыплет углей
И чугун раскалит докрасна.
Надо котел, полный костей,
Ко мне принести дотемна.

Вечером фея возвращалась и оставляла на пороге дома котел, полный вкусных мозговых косточек.
И вот как-то раз пришлось Мэриред отправиться на остров Барру, в его главный город – Каслбей. Утром перед отъездом она сказала мужу:
– Когда придет «мирная женщина», скажи ей, что я уехала в Каслбей. А она пусть возьмет котел, как всегда берет.
Потом Мэриред уехала, а муж ее, оставшись один в доме, принялся крутить жгут из стеблей вереска. Немного погодя он услышал чьи-то легкие шаги, поднял голову и увидел, что к дому подходит «мирная женщина». И тут ему почему-то стало жутко. Он вспомнил вдруг все рассказы о том, как феи заколдовывают людей, вскочил с места и, как только «мирная женщина» подошла к порогу, захлопнул дверь.
Надо сказать, что «маленький народец» очень вспыльчив и легко обижается.
Блестящие глазки феи засверкали гневом – так ее рассердила грубость пастуха. Она ступила ножкой на выступ под окном, а оттуда вскарабкалась на крышу. Потом наклонилась над дымовым отверстием и что-то крикнула. Это был зловещий, пронзительный крик.
Пастух в ужасе прижался к двери и вдруг увидел, как большой черный котел подпрыгнул раз, потом еще раз и… вылетел в дымоход. Но там его сейчас же ухватила чья-то сухонькая смуглая ручонка.
Не скоро осмелился пастух открыть дверь своего дома, а когда открыл, феи уже не было.
В тот же вечер Мэриред вернулась с корзинкой, полной свежей сельди, и первым долгом спросила мужа, почему котел не вернулся на свое место в очаге.
– Ведь «мирная женщина» всегда возвращала его засветло, – добавила она. – Неужто позабыла? Не похоже это на нее.
Тут муж рассказал ей про все, что с ним приключилось, пока она была в отъезде, а когда досказал, Мэриред крепко выругала его за глупость.
Потом она встала, взяла фонарь и побежала к зеленому холму, где жила фея.
Светила луна, и при ее свете Мэриред отыскала свой котел. Он стоял у подножия холмика и, как всегда, был полон вкусных мозговых костей. Мэриред подняла котел и уже повернулась, чтобы идти домой, как вдруг чей-то нечеловеческий голос крикнул:

Молчунья-жена, молчунья-жена,
Что к нам пришла из дремучих лесов,
И ты, что стоишь на вершине холма,
Пустите по следу злых, яростных псов!

И тут с вершины холмика донесся дикий визг. Кто-то темный, что там стоял, спустил со своры двух лежащих у его ног заколдованных псов. С громким протяжным лаем псы сбежали с холмика. Хвосты их были закручены над зелеными спинами, языки вывалились и болтались между острыми клыками.
Мэриред услышала, что кто-то за нею гонится, оглянулась и пустилась бежать, не помня себя от страха. Она знала, что псы фей могут догнать и растерзать все живое, что встретят на своем пути. Но как ни быстро она бежала, зеленые псы стали ее нагонять – она уже чувствовала, как их дыхание обжигает ей пятки, и подумала: «Еще миг, и они схватят меня зубами за щиколотки!» И тут Мэриред вспомнила про кости в котле и догадалась, как ей спастись.
Она сунула руку в котел и на бегу стала бросать на землю кости, перекидывая их через плечо.
Псы фей жадно хватали кости, и Мэриред обрадовалась, когда они немного отстали. Наконец она увидела свой дом и вскоре подбежала к двери. Но вдруг услышала, что псы опять ее догоняют, и в отчаянии крикнула мужу из последних сил:
– Впусти меня!
А как только ворвалась в дом, рухнула на пол за порогом. Муж тотчас захлопнул за нею дверь. И тут они услышали, как псы фей свирепо царапают когтями дверь и яростно воют.
Всю ночь Мэриред с мужем просидели, дрожа от страха, – спать и не ложились. Когда же утром, наконец, отважились выглянуть за дверь, увидели, что она с наружной стороны вся исцарапана когтями зеленых псов и обожжена их огненным дыханием.
С тех пор «мирная женщина» больше не приходила за котлом, а Мэриред и ее муж всю свою жизнь боялись попасться на глаза своим «добрым соседям» – феям.

R-8232492-1515576774-4125.jpeg.jpg

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
Ну, и наконец, 1 мая — День гитариста
Арина Башарова
Сашина гитара  

Женщина провела по струнам. Те зазвучали точно так, как и должны были – никак. 
Она стала играть. Вернее, глухой, глядя на неё, сказал бы, что она играет; а слепой уверил бы вас, что в этой комнате нет не только гитары, но и женщины. 
В комнату вошёл опрятный светловолосый мужчина. Женщина остановилась и улыбнулась ему. 
– Можешь не прекращать, дорогая, – сказал мужчина по-немецки. Пошутил: – Тебе не грозит перебудить этим весь дом. 
Женщина усмехнулась. Спросила: 
– Ты не сердишься? 
– Что ты вспоминаешь предыдущего мужа? Нет, конечно. 
Мужчина сел рядом с ней. 
– Хотя мне хотелось бы знать, что это значит. Зачем ты играешь на этой гитаре, если она не поёт? Это какая-то русская забава? 
– Не то чтобы… 
Женщина отложила гитару. 
– Прости, мне было слишком грустно, чтобы рассказать сразу. И я немного боюсь, что ты не поверишь мне… Но ты ведь знаешь, что гитара звучит в руках любого, кроме меня. И ещё есть письмо. 
Мужчина ждал продолжения. Но женщина замолчала. Её взгляд потерялся где-то в небе в проёме белого окна. 
– Так что там в письме? 
Женщина глубоко вздохнула и начала: 
– Эта гитара принадлежала моему первому мужу, ты помнишь, Саше. А потом его отцу, моему свёкру. После Сашиной смерти Гаврил Иваныч переехал в его квартиру… 

*** 

Он нашёл гитару на антресолях. Старая, совсем простая, с деревянно-жёлтым корпусом и гладкими тёмными боками. На ней играли ещё Саша и Валерия в походах и на студенческих посиделках. Муж и жена оба любили играть и петь, вместе учились, вместе ходили в походы – только утонул Саша в одиночку. 
Гаврил Иваныч стёр с гитары пыль и положил её на диван. Скоро должна прийти Валерия. Они повспоминают вместе, отец и вдова, и старый камень на душе немного подтает, вытечет тонким светлым ручейком. Чуть меньше станет давить на грудь. 
Гаврил Иваныч со снохой плоховато ладили. У обоих непокорные, твёрдые характеры – они, как в песне, вроде бы не хотят чужой земли, но ни вершка своей не уступают. Валерия уходит с головой в работу, забывается с друзьями, знакомыми; а Гаврилу Иванычу поздно делаться карьеристом, и нет таких, с кем он был бы очень близок. С возрастом и после внезапной гибели сына он стал мрачен, ворчлив. Горе сблизило их с Валерией, но без ссор не обходится. 
Гаврил Иваныч продолжает доставать старьё с антресолей. Скоро приходит Валерия. Она как-то скованна, почти сразу переходит к делу – как всегда. 
Ухоженная, хотя не молодящаяся, подтянутая женщина со спокойным макияжем, в одежде хороших тканей и модного покроя. Рядом с ней лысеющий, располневший, никогда не разбиравшийся в «тряпках» Гаврил Иваныч всегда чувствовал себя медведем. 
– Лучше скажу сразу: Гаврил Иваныч, я выхожу замуж. 
Свёкор приоткрыл рот. 
– Да, знаю, что вы чувствуете, но прошло уже пять лет, я люблю Фабиана, и Саша бы хотел, чтобы я была счастлива. 
– Ты? Знаешь, что я чувствую? – Свёкор заговорил полушёпотом, но голос медленно повышался. – Да ты, видно, не больно скорбишь по нему, коли уже выскакиваешь… 
– Гаврил Иваныч! – предостерегающе воскликнула Валерия. 
– «УЖЕ пять лет»!.. Ну конечно! 
– Я не забуду Сашу, но он хотел бы… 
– Не смей говорить, чего он хотел бы, а чего не хотел! 
– А вы думаете, что знаете это лучше меня? Что то, что вы возненавидели весь род человеческий, даёт вам право одному по-настоящему любить его? Чёрта с два! Я буду делать то, что я хочу! 
– Девчонка… 
– Стойте! 
Валерия сделала резкое движение рукой. В её голосе прозвучало столько металла, что свёкор замолк. 
– Вы что, не поняли – а, я не сказала? – я с вами прощаюсь. Я уезжаю в Швейцарию, выхожу за швейцарца. Мы не увидимся много лет, а может быть, никогда. 
Свёкор молчал минуту. Он не знал, что чувствует – море внутри него потемнело, и на поверхность то выходило сожаление о расставании, то накрывала злость на сноху, променявшую сына… 
– На какого-то швейцара! 
– Не говорите неуважительно о моём избраннике, – с нажимом ответила Валерия. – Я никому не позволю этого. И не буду оправдываться за то, что люблю и хочу счастья. 
– Любишь!.. 
– Но я лю… – Она не смогла этого выговорить. – …Я жалею и вас, и мне жаль, что я оставляю вас одного. 
Из голоса её вдруг пропала вся злость, как это могло внезапно случаться только у Валерии, он зазвучал почти ласково. 
– Давайте расстанемся без ругани. 
Гаврил Иваныч молчал. Он никак не мог решить, какому чувству отдаться. 
Валерия окинула комнату взглядом и заметила гитару. 
– Давайте я вам сыграю на прощанье. 
Она потянулась к инструменту, но свёкор вдруг прыгнул к дивану и дёрнул за гриф. Гитара выскользнула из-под рук Валерии, не успевших коснуться её… 
Но раздался звон. 
Свёкор застыл. Гитара прозвенела так, словно по струнам провели рукой, и это не от движения Гаврила Иваныча. 
Он тряхнул головой. 
– Убирайся! 
– Как скажете. 
Лёд и сталь вернулись к Валерии. Поджав накрашенные губы, она удалилась. 

*** 

Валерия сформулировала верно, сказав, что оставляет свёкра одного. Она улетела, и квартира Гаврила Иваныча как будто опустела, притихла, даже потемнела… Редко-редко звонили телефон и домофон, так что Гаврил Иваныч подолгу не замечал, что один разряжается, а второй отключают за неуплату. 
Тишина. Траурный марш одиноких. Можно включить телевизор, допотопный радиоприёмник, магнитофон с кассетами, можно даже всё сразу. Но так писк комара и жужжанье мухи не заглушают марша. 
Гаврил Иваныч сидел в кресле-качалке с газетой, когда гитара заиграла. 
Он встал и осторожно подошёл к ней. Никто не трогал струны, но они подрагивали, невидимая рука зажимала их. Брала аккорды… 
Гаврил Иваныч опустился на колени. Смотрел и слушал, пока гитара не замолчала. 
– Саша? – прошептал он тогда. – Ты здесь? 
Гитара отозвалась грустным перебором. 
– Ты вернёшься? 
Дрогнула одна-единственная тонкая нотка, но Гаврил Иваныч понял её: нет, не вернётся. 

*** 

Гаврил Иваныч не умел играть. И уже не научился. Он говорил себе иногда, что узнаёт игру сына, но на самом деле и на это не хватало его слуха и памяти на музыку. 
Однако не было сомнений, что играет друг. Кто ещё станет утешать вредного, неприятного, никому не нужного старика, когда накатывает на него невыносимая хандра – целыми часами петь, звенеть, уводить в страны счастья и молодости чарующей музыкой? Гитара как инструмент незатейлива, ей часто нужен голос. Но Гаврил Иваныч наслаждался ей мучительно остро, и через время осмелился подпеть. Гитара, казалось, приняла это дружески, хотя хриплый, слабый голос старика без слуха никуда не годился. Гаврил Иваныч желал большего только по одной причине: он мечтал бы услышать голос сына… 
Шли годы. На большие праздники Валерия и Гаврил Иваныч посылали друг другу открытки; но конверты, которые несли почтальоны по новогоднему морозу, едва ли были холоднее содержимого. Ни сноха, ни свёкор не умели писать задушевных писем. 
Но последнее вышло лучше. Гаврил Иваныч написал его уже в больничной палате, куда врач после пустых угроз, чёрной ругани и стариковских слёз разрешил взять гитару. 

*** 

Валерии в Швейцарию, где она жила с Фабианом и двумя дочерями, пришли сразу два письма и ящик. В ящике была гитара. В одном письме – извещение о смерти Гаврила Ивановича Санина, завещавшего Валерии часть своего имущества и распорядившегося отослать ей старую гитару после его смерти. 
Вот второе письмо, написанное немного дрожавшей рукой: 

«Здравствуй, Валерия! Я умираю. Я слышал твой голос, когда гитара играла в последний раз, и понял, что это была ты…» 

Валерия, непонимающе хмурясь, перечитала эти слова, но они ничего не открывали. 

«Должно быть, это всегда была ты. А значит, Саша простил тебя. Я знаю, это он сделал… Прости меня, и я тебя прощаю. Знаю, что ты простила: ты ведь играла и пела мне. Спасибо, Лера! Гитара будет со мной, когда я буду умирать. 
Будь счастлива. Привет семье. 
Гаврил Иваныч» 

Лера вытерла слёзы. Подошла к гитаре, лежавшей тут же, рядом с ящиком, в котором была прислана, и осторожно взяла её. Желтоватое дерево показалось немного теплее обычного. 
Лера провела по струнам. Они молчали. 
Женщина заиграла. Гитара пела тишину, тишь пустого дома, залитого солнцем. Звуки словно впитывал, как капли воды, мягкий слой многолетней пыли. 
Кто-то изнутри подсказывал ей любимые Сашины слова. Женщина закрыла влажные глаза – она словно погружалась в шёлково-тёплую глухую глубь временной реки. 
Лера запела прошедшему.  

Источник: https://vk.com/wall-74962618_17566

Натюрморт с гитарой и сиренью-1.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
3 мая - День солнца
Сказка о солнце
Саамская сказка

Давным - давно была на севере страна, где не светило солнце. И луна не светила. Совсем темная была страна. Только звезды виднелись в черном небе. Но от звезд какой свет? Почти никакого. Одно мерцание...
Черное небо висело над страной, и так было темно, что люди различали друг друга по голосам. И огня не знали люди Темной страны. Жили они в вежах из дерна и прутьев, утепляли эти жилища как могли - землю насыпали, мхом утыкали... Но все равно дрожали от холода, потому что в Темной стране всегда дул лютый ветер с холодного моря, глухо закрытого льдом. Худо было людям в Темной стране. Совсем худо. И была в Темной стране высокая круглая гора.
Полнеба закрывала круглая гора, никто никогда не видел, какие звезды светят по ту сторону круглой горы...
А у подножия горы стоял длинный и высокий черный забор.
Такой длинный и такой высокий, что никто не мог его обойти. И никто не мог перелезть через этот забор, чтобы увидеть, что там.
Знали вежники только: стоит за забором большой дом из черных бревен, обитый для тепла оленьими шкурами.
И живут в том доме семьдесят черных братьев.
И пасутся за высоким забором сто тысяч оленей. И теплы шкуры оленей, и горяча их кровь, и вкусно их мясо...
Но вежники только слыхали про все это - не было у них самих ни оленей, ни домов, и ели они только рыбу, которую вытаскивали из-под черного льда. Так жили люди в Темной стране тысячу лет. И еще тысячу. И еще тысячу лет, и еще...
И не думал никто из вежников, что можно жить как-то иначе.
Но однажды случилось: увидели вежники - едет вдоль высокого черного забора старик на олене. На белом олене, на чудесном олене.
Олень был такой красивый и такой белый, что от него исходило тихое сияние. И в этом сиянии увидели вежники лицо старика, простое и мудрое лицо старого человека, который много жил, много видел, никому не завидует и хочет оставить людям добрую память о себе.
- Здравствуйте, люди! - сказал старик и остановил оленя.
- Какая глухая тьма в вашей стране, - сказал старик, и люди увидели его длинную седую бороду, почти до колен.
- Неужели вы, вежники, никогда не видели солнца? - спросил старик.
Но никто ему не ответил, никто не понял, о чем он спрашивает.
Вежники не знали солнца. И луны не знали.
Знали только звезды - тусклые светлячки в черном небе.
- Да, - сказал старик, - я вижу, вы не знаете солнца... А солнце-это большая радость и большое тепло. И живет солнце по ту сторону круглой горы, за высоким забором. На самом быстром олене долго ехать, чтобы увидеть солнце. А пешком вдоль высокого забора до солнца никогда не дойти, для этого мало жизни человеческой...
Слушали вежники старика и молча дивились: что же это за штука такая - солнце, которое сразу и большая радость, и большое тепло?..
Услышали старика и черные братья. Услышали - и вдруг закричали:
- Глупые вы, вежники! Глупые и темные! Разве может быть что-то такое, что сразу и радость и тепло? Разве может быть что-нибудь такое, чего бы мы не знали? Приехал на белом олене старый обманщик и рассказывает вам сказки, словно маленьким детям! Побьем его и прогоним! Нет на земле цвета лучше черного!.. Побьем старика и прогоним! Побьем! И прогоним! Побьем! И прогоним!
Задумались вежники. Разве за сказку бьют? А семьдесят черных братьев уже пошли на старика, уже окружили его вместе с оленем.
Покачал головой мудрый старик, и погасли его глаза, и лицо его потемнело, и потухло сияние от белого оленя.
Сказал старик:
- Трудно поверить в то, чего не видел. Но если есть забор - есть что-то и за забором. Если есть гора - есть земля и за горой. Если есть светлячки-звезды - может быть и такая большая звезда, яркая как сто тысяч звезд сразу, теплая и радостная... И есть на земле много разных красок, не одна черная. А черный цвет - это цвет большой неправды, цвет обмана и злой силы. Я ухожу. И покажусь теперь только тому, кто поверит в солнце.
Черные братья протянули руки, чтобы схватить старика, но белый олень ударил копытом, расступилась земля - и исчез олень, и старик исчез.
Разошлись люди по своим вежам, по своим делам. А черные братья ушли в свой большой дом, за высокий забор. И все стали жить, как жили.
И только один юноша не мог больше жить по-старому. Запомнил он слова старого человека о неведомом солнце, которое дает сразу и тепло и радость.
Пошел юноша к темным озерам, туда, где растет ягель - олений мох. Посмотрел он на черное небо, посмотрел он на черную воду, посмотрел он на черную землю и сказал:
- Как бы хорошо, если бы не все черное! Так хочется поверить в солнце! Так хочется увидеть солнце! Но пропал старик, обидели старика. И белый его олень пропал. Как теперь я найду их, в такой тьме?..
Только юноша сказал эти слова - раскрылся ягель и явился перед юношей чудесный олень. Был он такой белый, что от шкуры его исходило сияние...
- Я здесь, - сказал олень. - Я жду тебя. Садись верхом.
Юноша очень удивился и сел верхом на оленя. И помчались они по мхам и болотам, через черные озера, над черными лесами, над угрюмыми сопками...
Долго ли мчались, коротко ли - остановился чудесный олень.
И видит юноша: перед ним на гранитном камне сидит тот самый старик, седая борода до колен, лицо простое, мудрое, независтливое.
- Здравствуй, - сказал старик. - Спасибо тебе, что поверил ты в солнце. Среди самого темного народа всегда найдется герой. Не может быть народа без героев...
- Спасибо тебе за доброе слово, - сказал юноша. - Но скажи, как мне достать солнце для вежников? Хоть кусочек солнца, которое сразу и тепло и радость...
- Достанешь ты солнце, - сказал старик. - Но чтобы солнце всех согрело и всех обрадовало, нужно, чтобы все люди твоего племени поверили в солнце. Хоть на волосок, но поверили бы. Только тогда солнце дастся тебе в руки. Только тогда согреет всех.
- Хорошо, - сказал юноша, сел на оленя и вернулся обратно в свою Темную страну.
Приехал, рассказал, как было. И попросил у каждого по волоску.
Задумались вежники, но дали юноше по волоску, каждый дал по волоску, целый ворох набрался. Только черные братья не дали ни волоса. Но у черных братьев юноша и не просил ничего.
Начал юноша плести из волосков шкатулку. Трудная это была работа. Семьдесят дней и семьдесят ночей плел он шкатулку. Но это только так говорится - семьдесят дней. Потому что в Темной стране дни были похожи на ночи, а ночи - на дни. Не было разницы между днем и ночью - одинаково темно. А в темноте, на ощупь, сплести прочную шкатулку - непростое дело.
Но юноша крепче всех поверил в солнце - и он сплел шкатулку.
И вышел он снова к озеру, на берегу которого рос высокий ягель, олений мох. Посмотрел на черное небо и сказал:
- Готова моя шкатулка. Семьдесят дней и семьдесят ночей в глубокой тьме плел я ее. И вера многих людей вошла в меня через эти волоски, через глаза мои и через пальцы. Теперь я готов достать солнце для вежников.
Только он это сказал - раскрылся ягель, олений мох, и явился перед юношей белый олень.
- Садись, - сказал олень. - Садись на меня верхом.
И снова помчались они по черным мхам, над черными озерами, над черными лесами и черными болотами.
Долго мчались, так долго, что юноша счет времени потерял.
И вдруг вспыхнул вдали густой красный свет.
Видит юноша: на самом краю земли стоит огромное красное солнце. Стоит, переливается, жаром пышет, глаза слепит.
- Стой, - сказал юноша белому оленю. - Стой, погоди, глазам больно, дай привыкнуть.
Остановился олень и говорит юноше:
- Посмотри, какое солнце огромное, какое яркое, какое горячее! Такое солнце одному никак не унести. Мы с тобой отколем кусочек, покажем людям в Темной стране. Понравится им кусочек солнца-пусть сами приедут и возьмут остальное. А не понравится - придется вернуть на место и кусочек.
- Понравится! - сказал юноша. - Не может солнце вежникам не понравиться, не может такого быть! Едем скорей, глаза привыкли, рукам пора дело делать - скорей!
- Раскрой свою шкатулку, - говорит олень, - и держись покрепче за меня.
Раскрыл юноша шкатулку - и понеслись они прямо на солнце. На полном скаку ударил олень своими рогами по солнцу, отскочил от солнца кусочек и упал прямо в шкатулку. Юноша сразу крышку шкатулки захлопнул, а чудесный олень помчался обратно.
Достигли они Темной страны, слез юноша с оленя и низко поклонился ему. А олень ударил копытом - и пропал.
Стоит юноша среди своих людей, среди вежников, и говорит:
- Все вы дали мне по волоску. Сплел я шкатулку и привез вам кусочек солнца. Совсем маленький кусочек. Давайте выпустим его, пусть он осветит наше небо и нашу землю. И если частица солнца придется вам по душе - я знаю, как достать остальное солнце. Оно много больше, мне одному не под силу, нужно всем взяться.
Только он сказал эти слова, прибежали с круглой горы из-за высокого забора семьдесят черных братьев. Бегут, руками машут, кричат во все горло:
- Не смей выпускать! Высохнут наши озера! Железо в земле расплавится и зальет наши дома! Сам ты ослепнешь, и все мы сгорим!
Отвечает им юноша:
- Не высохнут озера, и не расплавится железо. Видел я солнце, видел я землю вокруг настоящего солнца. Прекрасна та земля, нет ничего красивее! Потому что солнце не терпит черного цвета!
Обступили черные братья юношу со всех сторон, хотят вырвать шкатулку. Но тут вежники заступились за своего.
- Нет, - сказали они, - не дадим вам шкатулку. Она из нашей веры сплетена, она из нашей надежды. И если он привез частицу солнца, пусть покажет всем!
Но черные братья схватили юношу и потащили его к черному болоту, чтобы утопить вместе со шкатулкой. Видят вежники - плохо дело, не помогают слова. Подняли они с земли камни и кинулись на черных братьев. Началась битва, и поднялся черный ветер, настоящая черная буря.
И вдруг раскрылась шкатулка. И кусочек солнца вылетел из нее. Ветер подхватил и поднял маленькое солнце над черной землей.
Сначала тусклой звездочкой замерцало солнышко над людьми. Потом ветер начал раздувать его, как раздувает угли в костре.
И солнышко засветилось, все ярче, все ярче, и красным светом вспыхнуло небо. Озарились болота, озарились озера, и ягель на берегу, олений мох, засветился...
Смотрят вежники: вода в озерах стала голубой, мхи окрасились в желтый цвет, в розовый, в зеленый... И даже камни стали разноцветными. Никогда не думали вежники, что так красива их Темная страна.
А черные братья стали еще чернее, совсем как мокрые уголья. Потом вспыхнули жарким пламенем и сгорели без остатка. И ветер развеял пепел. Потому что тот, кто не верит в солнце, не сможет выдержать света его и тепла. Кому солнце не в радость - тому оно на беду.
- Спасибо тебе! - закричали вежники юноше. - Спасибо тебе! Научи нас, как добыть все солнце! Научи!
- Идите туда, где жили черные братья, - сказал юноша. - Идите и сломайте высокий забор. И возьмите сто тысяч оленей. И тогда мы все вместе поедем и добудем солнце. Вежники так и сделали.
Сломали высокий забор, взяли оленей и поехали туда, куда указывал юноша.
Долго ехали, и показалось вдали огромное красное солнце. Слезли вежники с оленей и низко поклонились солнцу.
Юноша сказал:
- А теперь поставьте оленей большим кругом, головами в одну сторону.
Вежники так и сделали.
И вдруг расступилась земля, и появился чудесный белый олень, тот самый, на котором когда-то приезжал в Темную страну мудрый старик.
Чудесный олень тронул солнце рогом, оно качнулось, приподнялось и плавно легло на рога всех оленей. И сто тысяч оленей бережно понесли солнце в Темную страну.
И они донесли солнце в целости и сохранности, и Темная страна перестала быть темной: поднялись навстречу солнцу цветы и травы, потянулись в небо деревья.
И люди в тундре научились улыбаться друг другу, детям и солнцу.
С тех пор и светит над тундрой солнце.
И тысяча лет прошла с тех пор, а потом еще тысяча и еще...
Другие люди живут в тундре, и они совсем не знают, как это может быть сплошная тьма, когда день не отличить от ночи. Но память о смелом юноше, который поверил в солнце, - память до сих пор живет и никогда не умрет, она вечна. Как вечно само солнце - Большая Радость и Большое Тепло.
 

tn_277268_2cda718469ac176.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ
9 мая — ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Булат Окуджава
Война

   Я познакомился с тобой, война. У меня на ладонях большие ссадины. В голове моей — шум. Спать хочется. Ты желаешь отучить меня от всего, к чему я привык? Ты хочешь научить меня подчиняться тебе беспрекословно? Крик командира — беги, исполняй, оглушительно рявкай «Есть!», падай, ползи, засыпай на ходу. Шуршание мины — зарывайся в землю, рой ее носом, руками, ногами, всем телом, не испытывая при этом страха, не задумываясь. Котелок с перловым супом — выделяй желудочный сок, готовься, урчи, насыщайся, вытирай ложку о траву. Гибнут друзья — рой могилу, сыпь землю, машинально стреляй в небо, три раза…
   Я многому уже научился. Как будто я не голоден. Как будто мне не холодно. Как будто мне никого не жалко. Только спать, спать, спать…
   Потерял я ложку как дурак. Обыкновенная такая ложка. Алюминиевая. Почерневшая. С зазубринами. И все-таки это ложка. Очень важный инструмент. Есть нечем. Суп пью прямо из котелка. А если каша… Я даже дощечку приспособил. Щепочку. Ем кашу щепочкой. У кого попросить? Каждый ложку бережет. Дураков нет. А у меня — дощечка.
   А Сашка Золотарев делает на палочке зарубки. Это память о погибших.
   А Коля Гринченко кривит губы в усмешке:
   — Не жалей, Сашка. На наш век баб хватит.
   Золотарев молчит. Я молчу. Немцы молчат. Сегодня.
   Лейтенант Бураков ходит небритый. Это для форсу. Я уверен. Огонь открывать не приказано. Идут какие-то там переговоры. Вот и ходит наш командир от расчета к расчету. А минометы стоят в траншеях, в ложбинке. А траншеи вырыты по всем правилам устава. А уставы мы не учим.
   Ко мне подходит наводчик Гаврилов. Подсаживается. Смотрит на мою самокрутку:
   — Ты что это раскурился?
   — А что?
   — Искры по ветру летят. Темно уже. Заметят, — говорит он и оглядывается.
   Я гашу самокрутку о подметку. Ярким фейерверком сыплются искры. И тут же на немецкой стороне отзывается шестиствольный миномет. И где-то позади нас шлепаются мины. И Гаврилов ползет по снежку.
   — Говорил… твою мать! — кричит он.
   Разрыв за разрывом. Разрыв за разрывом. Ближе, ближе… А мимо меня бегут мои товарищи. А я сижу на снегу… Я виноват… Как я буду смотреть в глаза ребятам! Вот бежит лейтенант Бураков. Он что-то кричит. А мины падают, мины падают.
   И тогда я встаю и тоже бегу и кричу:
   — Товарищ лейтенант!.. Товарищ лейтенант!
   Охает первый миномет. Сразу становится уютнее. Словно у нас объявились сильные спокойные друзья. И смолкают крики. И уже все четыре миномета бьют куда-то вверх из ложбинки. И только телефонист, худенький юный Гургенидзе, восторженно вскрикивает:
   — Попадалься!.. Эвоэ!.. Попадалься!
   Я делаю то, что мне положено. Я подтаскиваю ящики с минами из укрытия. Какой я все-таки сильный. И ничего не боюсь. Таскаю себе ящики. Грохот, крики, едкий запах выстрелов. Все смешалось. Ну и сражение! Побоище! Дым коромыслом… Впрочем, я все выдумываю… По нам ни разу не выстрелили. Это мы сами шутим. Но я виноват. И все знают об этом. И все ждут, когда я сам приду и скажу, как я виноват.
   А уже становится темнее. Болит моя спина. Я еле успеваю хватать снег и глотать его.
   — Отбой! — кричит Гургенидзе.
   Я все расскажу командиру батареи. Пусть не думает, что я таюсь.
   — Товарищ лейтенант…
   Он сидит на краю окопчика и водит пальцем по карте. Он смотрит на меня, и я понимаю: ждет, когда я признаюсь.
   — Я виноват. Я совсем не подумал об этом… Делайте со мной что хотите…
   — А что я должен с тобой делать? — задумчиво спрашивает он. — Ты что, натворил что-нибудь?
   Смеется? Или забыл? Я рассказываю ему все. Начистоту. Он смотрит с удивлением. Потом машет рукой:
   — Послушай, иди отдыхай. При чем тут твоя самокрутка! Просто мы перешли в наступление. Просто нужно было стрелять. Иди, иди.
   Я иду.
   — Смотри не засни. Замерзнешь, — говорит вслед лейтенант.
   Через час мы снова на ногах. Мы снова палим в немцев. Наступление. Я не вижу его. Какое наступление, если мы сидим на месте? Неужели так будет всегда? Грохот, запах пороха, крик Гургенидзе «Попадалься! Не попадалься!..» и эта проклятая ложбинка, из которой ничего не видно. А где-то наступление. Идут танки, пехота, кавалерия, поют «Интернационал», падают, знамен не выпуская из рук.
   И когда небольшое затишье, я бегу на наблюдательный пункт. Я посмотрю хоть краешком глаза: а какое оно, наступление? Я подышу им. А НП — это не что-нибудь, а просто верхушка холма, и там на склоне лежат, едва высунув головы, наблюдатели, а комбат Бураков смотрит в стереотрубу. Я ползу по крутому склону и высовываюсь до пояса. И слышу, как запевают птицы. Птицы!
   Кто-то стягивает меня за ногу вниз.
   — Жить надоело? — шипит комбат. — Ты что здесь околачиваешься?
   — Посмотреть хотел, — говорю я.
   Наблюдатели смеются.
   — Птицы откуда-то, — говорю я.
   — Птицы? — переспрашивает комбат.
   — Птицы…
   — Какие птицы? — спрашивает из окопчика телефонист Кузин.
   — Птицы, — говорю я и уже сам ничего не понимаю.
   — Разве это птицы? — устало смотрит на меня комбат.
   — Птицы… — смеется Кузин.
   Я уже начинаю понимать, что это такое. Один из наблюдателей напяливает на палку свою шапку и поднимает над собой. И тотчас запевают птицы.
   — Понял? — спрашивает комбат.
   Он хороший человек. Другой бы начал топать ногами и материться. Он хороший человек, наш комбат. Сейчас бы меня убили, если бы не он. Это он, наверно, за ноги меня подтянул.
   Становится темнее, темнее. Серые сумерки окутывают холмы. И я слышу, как далеко-далеко бьет пулемет.
   — Пулемет! — кричу я.
   Никто не обращает на меня внимания.
   — Пошли наши, — говорит комбат Бураков, — сейчас начнем. — И потом говорит мне: — На-ка, погляди.
   Я припадаю к стереотрубе. Я вижу степь. На краю ее, на дальнем, на фоне серого неба вытянулся полоской населенный пункт. И там из конца в конец, как фейерверк, протянулись разноцветные линии трассирующих пуль. И я слышу тарахтение пулеметов, дробь автоматов. Но я не вижу наступления. Я не вижу людей.
   — Пошли, пошли! — кричат за моей спиной.
   — Где, где?
   И вдруг я вижу: по степи кое-где перебегают, согнувшись в три погибели, одиночные фигурки. Редко-редко.
   — Хватит, — говорит комбат, — иди на батарею.
   Я скатываюсь с холма. Я бегу. А навстречу мне плывет, покачиваясь на холмах, «виллис». А в нем сидит генерал. Я не знаю, что мне делать: пробежать или пройти строевым, приложив ладонь к козырьку…
   Генерал Багров. Он меня не видит. Он размахивает руками. А «виллис» приближается к наблюдательному пункту. И там уже вытянулся в ожидании комбат. И ребята стоят. И стереотруба стоит на своих трех ногах неподвижно.
   И генерал выскакивает из машины, подбегает к комбату:
   — По своим бьешь! По своим?!
   Комбат молчит. Только голова мотается из стороны в сторону.
   А потом генерал смотрит в стереотрубу, а комбат что-то объясняет ему. И генерал жмет ему руку.
   «Чудеса!» — думаю я.
   — Отбой! — кричит в телефон Кузин.
   На батарее тишина. Все словно прислушиваются. А минометы, как собаки, присели на задние лапы и тоже молчат.
   — Что у тебя с ладонями? — спрашивает старшина.
   Ладони мои в крови. Я не понимаю, откуда может быть кровь. Я пожимаю плечами.
   — Это от минных ящиков, — говорит Шонгин.
   Сейчас мне будут делать перевязку.
   Старшина поворачивается и уходит. Это он, наверно, пошел санинструктора звать. Я стою с вытянутыми руками. Сколько, наверно, крови вытекло! Сейчас меня перевяжут, и я напишу домой письмо…
   — Иди вымой руки, — говорит, обернувшись, старшина, — сейчас позицию менять будем.
 

1344650.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Александр Иванович Куприн
  Механическое правосудие

   Ложи, партер и хоры большой, в два света, залы губернского дворянского собрания были битком набиты, и, несмотря на это, публика сохраняла такую тишину, что, когда оратор остановился, чтобы сделать глоток воды, всем было слышно, как в окне бьется одинокая, поздняя муха.
   Среди белых, розовых и голубых платьев дам, среди их роскошных обнаженных плечей и нежных головок сияло шитье мундиров, чернели фраки и золотились густые эполеты.
   Оратор, в форме министерства народного просвещения, - высокий, худой человек, желтое лицо которого, казалось, состояло только из черной бороды и черных сверкающих очков, - стоял на эстраде, опираясь рукою на стол.
   Но внимательные глаза публики были обращены не на него, а на какой-то странный, массивный, гораздо выше человеческого роста предмет в парусиновом чехле, широкий снизу и узкий вверху, возвышавшийся серой пирамидой тут же, на эстраде, возле самой рампы.
   Утолив жажду, оратор откашлялся и продолжал:
  - Резюмирую кратко все сказанное. Итак, что мы видим, господа? Мы видим, что поощрительная система отметок, наград и отличий ведет к развитию зависти и недоброжелательства в одних и нежелательного озлобления в других. Педагогические внушения теряют свою силу благодаря частой повторяемости. Ставить на колени, в угол носом, у часов, под лампу и тому подобное - это часто служит не примером для прочих учеников, а чем-то вроде общей потехи, смехотворного балагана. Заключение в карцере положительно вредно, не говоря уже, о том, что оно бесплодно отнимает время от учебных занятий. Принудительная работа лишает самую работу ее высокого святого смысла. Наказание голодом вредно отзывается на мозговой восприимчивости. Лишение отпуска в закрытых учебных заведениях только озлобляет учеников и вызывает неудовольствие родителей. Что же остается? Исключить неспособного или шаловливого юношу из школы, памятуя святое писание, советующее лучше отсечь, болящий член, нежели всему телу быть зараженным? Да, увы! - подобная мера бывает подчас так же неизбежна, как неизбежна, к сожалению, смертная казнь в любом из благоустроенных государств. Но прежде, чем прибегнуть к этому последнему, безвозвратному средству, поищем...
   - А драть? - густым басом сказал из первого ряда местный комендант, седой, тучный, глухой старец, и тотчас же под его креслом сердито и хрипло тявкнул мопс.
   Генерал повсюду являлся с палкой, слуховым рожком и старым, задыхающимся мопсом.
   Оратор поклонился, приятно осклабившись.
    - Я не имел в виду выразиться так коротко и определенно, но в основе его превосходительство угадали мою мысль. Да, милостивые государи и милостивые государыни, мы еще не говорили об одной доброй, старой, исконно русской мере - о наказании на теле. Однако она лежит в самом духе истории великого русского народа, мощного своей национальностью, патриотизмом и глубокой верой в провидение! Еще апостол сказал: ему же урок - урок, ему же лоза - лоза. Незабвенный исторический памятник средневековой письменности - "Домострой" - с отеческой твердостью советует то же самое. Вспомним нашего гениального царя-преобразователя - Петра Великого с его знаменитой дубинкой. Вспомните изречение бессмертного Пушкина, воскликнувшего:
  
   ...Наши предки чем древнее,
   Тем больше съели батогов...
  
   Вспомним, наконец, нашего удивительного Гоголя, сказавшего устами простого, немудрящего крепостного слуги: мужика надо драть, потому что мужик балуется... Да, господа, я смело утверждаю, что наказание розгами по телу проходит красной нитью через все громадное течение русской истории и коренится в самых глубоких недрах русской самобытности.
   Но, погружаясь мыслью в прошедшее и являясь таким образом консерватором, я, милостивые государи и милостивые государыни, тем не менее с распростертыми руками иду навстречу самым либеральнейшим из гуманистов. Я открыто, громогласно признаю, что в телесном наказании, в том виде, как оно до сих пор практиковалось, заключается много оскорбительного для наказуемого и унизительного для наказующего. Непосредственное насилие человека над человеком возбуждает неизбежно с обеих сторон ненависть, страх, раздражение, мстительность, презрение и, наконец, зловредное взаимное упорство в преступлении и в наказании, доходящее до какого-то зверского сладострастия. Итак, вы скажете, господа, что я отвергаю телесное наказание? Да, я отвергаю его, но только для того, чтобы снова утвердить, заменив человека машиной. После многолетних трудов, размышлений и опытов я выработал, наконец, идею механического правосудия и осуществил ее, - хорошо или дурно - это я сейчас же предоставлю судить почтеннейшему собранию.
   Оратор сделал знак головой в сторону, туда, где в дни любительских спектаклей помещались кулисы. Тотчас же на эстраду выскочил бравый усатый вахтер и быстро снял брезент со странного предмета, стоявшего у рампы. Глазам присутствующих предстала, блестя новыми металлическими частями, машина, несколько похожая на те самовесы, которые ставятся в увеселительных садах для взвешивания публики за пять копеек, только сложнее и значительно больше размерами.
   По залу дворянского собрания пронесся вздох удивления, головы заходили влево и вправо.
   Оратор широко простер руку, указывая на аппарат.
   - Вот мое детище! - сказал он взволнованным голосом. - Вот аппарат, который по чести может быть назван орудием механического правосудия. Устройство его необыкновенно просто и по цене доступно бюджету даже скромного сельского училища. Прошу обратить внимание на его устройство. Во-первых, вы замечаете горизонтальную площадку на пружинах и ведущую к ней металлическую подножку. На площадке помещается узкая скамейка, спинка которой состоит также из весьма эластических пружин, обвитых мягкой кожей. Под скамейкой, как вы видите, свободно вращается на шарнирах система серповидных рычагов. От действия тяжести на пружины-скамейки и платформы рычаги эти, выходя из состояния равновесия, описывают полукруг и смыкаются попарно на высоте от пяти до восемнадцати вершков над поверхностью скамейки, в зависимости от силы давления. Сзади скамейки возвышается вертикальный чугунный столб, полый внутри, с квадратным поперечным сечением. В его пустоте заключается мощный механизм, наподобие часового, приводящийся в движение четырехпудовой гирей и спиральной пружиной. Сбоку столба устроена небольшая дверца для чистки и выверивания механизма, но ключи от нее, числом два, - прошу это особенно отметить, господа, - хранятся только у главного инспектора механических самосекателей известного района и у начальника данного учебного заведения России. Таким образом, этот аппарат, однажды приведенный в действие, уже никак не может остановиться, не закончив своего назначения; если только не будет насильственно поврежден, что, однако, представляется маловероятным в виду исключительной простоты, прочности и массивности всех частей машины.
   Часовой механизм, пущенный в ход, сообщает посредством зубчатых колес движение небольшому, находящемуся внутри столба, горизонтальному валу, на поверхности которого, по спиральной линии, составляющей неполный оборот, вставлены в стальные зажимы, перпендикулярно к оси, восемь длинных гибких камышовых или стальных прутьев. В случае изнашивания их можно заменять новыми. Необходимо также пояснить, что вал имеет еще некоторое последовательное движение влево и вправо по винтовому ходу, чем достигается разнообразие точек удара.
   Итак, вал приведен в движение, и вместе с ним движутся, описывая спиральные круги, прутья. Каждый прут совершенно свободно проходит внизу, но, поднявшись вертикально наверх, он встречает препятствие - перекладину, в которую он сначала упирается своим верхним концом, затем, задержанный ею, выгибается полукругом наружу и затем, сорвавшись с нее, наносит удар. А так как эта перекладина может быть передвигаема по желанию, вверх и вниз, на двух зубчатых рейках и закрепляется на любой высоте специальными защелками, то вполне понятно, что чем мы ниже опустим перекладину, тем более выгибается прут и тем энергичнее наносится удар. Этим мы регулируем силу наказания, для каковой надобности на рейках имеются соответствующие деления от ноля до двадцати четырех. Цифра ноль - самая верхняя, она употребляется только в тех случаях, когда наказание носит лишь условный, так сказать, символический характер, при шести чувствуется уже значительная боль. Пределом для низших учебных заведений мы считаем силу удара, означенную делением десять, для средних - пятнадцать, для войск, волостных правлений и студентов - двадцать и, наконец, для исправительных арестантских отделений и бастующих рабочих полную меру, то есть двадцать четыре.
   Вот в сущности схема моего изобретения. Остаются детали. Эта рукоятка сбоку, совершенно такого же вида, как ручка у шарманки, служит для завода внутренней спиральной пружины. Эта движущаяся в полукруглой щели стрелка регулирует малую, среднюю или большую скорость вращения вала. На самом верху столба, под стеклом - механический счетчик. Выскакивающие в нем цифры, во-первых, позволяют контролировать правильность действия аппарата, а во-вторых, служат для статистических и ревизионных целей. Ввиду второго назначения счетчик устроен таким образом, что может показывать до шестидесяти тысяч. Наконец у подножия столба вы, господа, видите некоторое подобие урны, внутри коей на дне находится круглое отверстие величиной в чайное блюдечко. В нее бросают один из этих вот жетонов, после чего весь механизм мгновенно приходит в действие. Все жетоны разной величины и различного веса, от самого маленького, величиною с серебряный пятачок и соответствующего минимальному наказанию в пять ударов, до этого, размером с серебряный рубль, который, будучи опущен в урну, заставляет машину отсчитать ровно двести ударов. Различными комбинациями изо всех жетонов мы можем получить любое, кратное пяти, количество ударов от пяти до трехсот пятидесяти. Но... - и тут оратор скромно, улыбнулся, - но мы сочли бы нашу задачу невыполненной до конца, если бы остановились на этой предельной цифре.
   С вашего изволения, господа, я прошу вас отметить и запомнить ту цифру, которую показывает в настоящую минуту счетчик. Кстати, почтеннейшая публика может убедиться, что до момента опускания жетонов в урну можно совершенно безопасно стоять на подножке.
   Итак... счетчик показывает две тысячи девятьсот. Следовательно, по окончании экзекуции стрелка должна будет отметить... три тысячи двести пятьдесят... Кажется, я не ошибаюсь?..
   Достаточно бросить в урну любой предмет с кругообразным сечением, все равно, продольным или поперечным, и вы можете увеличить количество ударов если не до бесконечности, то во всяком случае до тех пор, пока хватит пружинного завода, то есть приблизительно до семисот восьмидесяти - восьмисот. Конечно, я имел также в виду и то, что в общежитии жетоны, весьма вероятно, будут заменяться обыкновенной разменной монетой. На этот случай к каждому механическому самосекателю прилагается сравнительная табличка веса медной, серебряной и золотой монеты с количеством ударов. Вы ее видите здесь, сбоку главного столба.
   Кажется, я уже кончил... Остаются некоторые подробности относительно устройства вращающейся подножки, качающейся скамейки и серповидных рычагов. Но так как оно несколько сложно, то я предоставляю почтеннейшей публике увидеть его действие во время демонстрации, которую я буду иметь честь немедленно же произвести.
   Вся процедура наказания состоит в следующем. Сначала мы, тщательно разобравшись в мотивах и свойствах преступления, определяем меру наказания, то есть количество ударов, их скорость и энергию, а иногда и материал прутьев. Затем человеку, заведующему аппаратом, посылается в машинное отделение краткая рапортичка или сообщается по телефону. Машинист приготовляет все, что нужно, и немедленно удаляется. Заметьте, господа, человека нет, остается только машина. Одна беспристрастная, непоколебимая, спокойная, справедливая машина.
   Сейчас я перехожу к опыту. Преступника нам заменит кожаный манекен. Для того чтобы показать машину в самом блестящем виде, мы условимся, что перед нами находится наитягчайший преступник.
   - Сторож! - крикнул оратор за кулисы. - Приготовьте: сила двадцать четыре, скорость малая.
   При общем напряженном молчании усатый вахтер завел рукояткой машину, опустил вниз перекладину, передвинул стрелку указателя и скрылся за кулисами.
   - Теперь все готово,- сказал оратор, - и комната, где стоит самосекатель, совершенно пуста. Нам остается только призвать наказуемого, объяснить ему степень его виновности и размер наказания, и он сам - заметьте, господа, сам! - сам берет из ящичка соответствующие марки. Конечно, можно устроить так, что он тут же опускает их в отверстие, устроенное в столе, а они по особому желобу падают вниз, прямо в урну... Но это уж деталь - очень легко выполнимая и несущественная.
   С этого момента виновный весь находится во власти машины. Он идет в уборную, где и раздевается. Отворяет дверь, становится на подножку, опускает жетоны в урну и... кончено. Дверь за ним герметически запирается. Он может простоять на подножке хоть до второго пришествия, но непременно кончит тем, что бросит жетоны в урну. Ибо, милостивые государи и милостивые государыни, - воскликнул педагог с торжествующим смехом, - ибо подножка и платформа строены таким образом, что каждая минута промедления на них увеличивает число ударов на количество от пяти до тридцати, в зависимости от веса наказуемого... Но едва только он опустит свои марки, как подножка делает вращательное движение снизу вверх и вперед, скамейка в то же время подымается головным концом вертикально вверх, и брошенный на ее спину преступник охватывается в трех местах - за шею, вокруг поясницы и за ноги - серповидными рычагами, скамейка принимает прежнее горизонтальное положение. Все это совершается буквально в одно мгновение. В следующий миг наносится первый удар, и теперь никакая сила не может ни остановить действия машины, ни ослабить ударов, ни увеличить или уменьшить скорость вращения вала до тех пор, пока не совершится полное правосудие. Это физически невозможно сделать, не имея ключа.
   - Сторож, принесите манекен. Прошу уважаемую аудиторию назначить число ударов... Просто какую-нибудь цифру... желательно трехзначную, но не более трехсот пятидесяти. Прошу вас...
   - Пятьсот! - крикнул комендант.
   - Бэфф! - брехнул мопс под его стулом.
   - Пятьсот слишком много,- мягко возразил оратор. - Но, во внимание к желанию, высказанному его превосходительством, остановимся на максимальном числе. Пусть будет триста пятьдесят. Мы опустим в урну все имеющиеся у нас жетоны.
   В это время сторож внес под мышкой уродливый кожаный манекен и поставил его на пол, поддерживая сзади. В искривленных ногах манекена, в растопыренных руках и в закинутой назад голове было что-то вызывающее и насмешливое.
   Стоя на подножке, оратор продолжал:
   - Милостивые государи и милостивые государыни! Еще одно последнее слово. Я не сомневаюсь в том, что мой механический самосекатель должен в ближайшем будущем получить самое широкое распространение. Мало-помалу его примут во всех школах, училищах, корпусах, гимназиях и семинариях. Мало того - его введут в армию и флот, в деревенский обиход, в военные и гражданские тюрьмы, в участки и пожарные команды, во все истинно русские семьи.
   Жетоны постепенно и неизбежно вытеснятся деньгами, и таким образом не только окупается стоимость машин, но получатся сбережения, которые могут быть употребляемы на благотворительные и просветительные цели. Исчезнет сам собой бич наших финансов - вечные недоимки, потому что при взыскании их с помощью этого аппарата крестьянин неизбежно должен будет опустить в урну причитающуюся с него сумму. Исчезнут пороки, преступления, лень и халатность; процветут трудолюбие, умеренность, трезвость и бережливость...
   Трудно предугадать более глубокую будущность этой машины. Разве мог предвидеть великий Гуттенберг, устраивая свой наивный деревянный станок, тот неизмеримо громадный переворот, который книгопечатание внесло в историю человеческого прогресса? Однако я далек от мысли, господа, кичиться перед вами в своем авторском самолюбии, тем более что мне принадлежит лишь голая идея. В практической разработке моего изобретения мне оказали самую существенную помощь учитель физики в здешней четвертой гимназии господин N и инженер X. Пользуюсь лишним случаем, чтобы выразить им мою глубокую признательность.
   Зала загремела от аплодисментов. Два человека из первого ряда встали и застенчиво, неловко поклонились публике.
   - Для меня- же лично, - продолжал оратор, - величайшим удовлетворением служит бескорыстное сознание пользы, принесенной мною возлюбленному отечеству, и - вот эти вот - знаки милостивого внимания, которые я на днях имел счастье получить: именные часы с портретом его высокопревосходительства и медаль от курского дворянства с надписью: Similia similibus (Подобное подобным - лат.)
  Он отцепил и поднял высоко над головой огромный старинный хронометр, приблизительно в полфунта весом; на особой коротенькой цепочке болталась массивная золотая медаль.
   - Я кончил, господа, - прибавил тихо и торжественно оратор, кланяясь.
   Но еще не успели разразиться аплодисменты, как произошло нечто невероятное, потрясающее. Часы вдруг выскользнули из поднятой руки педагога и с металлическим грохотом провалились в урну.
   В тот же момент машина зашипела и защелкала. Подножка вывернулась кверху, скамейка быстро качнулась вверх и вниз, блеснула сталь сомкнувшихся рычагов, мелькнули в воздухе фалды форменного фрака, и вслед за отчетливым, резким ударом по зале пронесся дикий вопль изобретателя,
   - 2901! - стукнул механический счетчик.
   Трудно описать в быстрых и отчетливых чертах то, что произошло в собрании. Сначала все опешили на несколько секунд. Среди общей тишины раздавались лишь крики невольной жертвы, свист прутьев и щелканье счетчика. Потом все ринулись на эстраду...
   - Ради бога! - кричал несчастный. - Ради бога! Ради бога!
   Но помочь ему было невозможно. Мужественный учитель физики протянул было руку, чтобы схватить прут, но тотчас же отдернул ее назад, и все увидели на ее наружной поверхности длинный кровавый рубец. Передвинутая перекладина не поддавалась никаким усилиям.
   - Ключ! Скорее ключ! - кричал педагог. - Он у меня в панталонах! Скорее!
   Преданный вахтер кинулся обыскивать карманы, едва уклоняясь от ударов. Но ключа не оказалось.
   - 2950-2951-2952-2953, - продолжал отщелкивать счетчик.
   - Ваше высокоблагородие! - сказал со слезами на глазах вахтер. - Дозвольте снять панталоны. Жалко, если пропадут... Совсем новые... Которые дамы, так они отвернутся.
   - Убирайся к черту, идиот! Ой, ой, ой!.. Господа, ради бога!.. Ой, ой... Я забыл... Ключи у меня в пальто... Ой, поскорее!
   Побежали в переднюю за пальто. Но и там ключа не оказалось. Очевидно, изобретатель забыл его дома. Кто-то вызвался съездить за ним. Предводитель дворянства предложил своих лошадей.
   Отрывистые удары сыпались через каждую секунду математической правильностью; педагог кричал, а счетчик равнодушно отсчитывал:
   - 3180-3181-3182...
   Какой-то гарнизонный подпоручик вдруг выхватил шашку и принялся с ожесточением рубить по машине, но после пятого же удара в руках у него остался один эфес, а отскочивший клинок ударил по ногам председателя земской управы. Панталоны изобретателя уже превратились сверху в лохмотья. Ужаснее всего было то, что нельзя было предугадать, когда остановится действие машины. Часы оказались чересчур тяжелыми. Человек, уехавший за ключом, все не возвращался, а счетчик, уже давно переваливший за назначенное изобретателем число, спокойно отсчитывал:
   - 3999-4000-4001.
   Педагог не прыгал больше. Он лежал с разинутым ртом и выпученными глазами и лишь судорожно дергал конечностями.
   Но комендант вдруг затрясся от негодования, налился кровью и заревел под лай своего мопса:
   - Безобразие! Разврат! Немысленно! Подать сюда пожарную команду!
   Эта мысль была самой мудрой. Местный губернатор был большим любителем пожарных выездов и щеголял их быстротой. Меньше чем через пять минут, и именно в тот момент, когда счетчик отстукивал 4550-ый удар, молодцеватые пожарные с топорами, ломами и крючьями ворвались на эстраду.
   Великолепный механический самосекатель погиб на веки вечные, а вместе с ним умерла и великая идея. Что же касается до изобретателя, то, проболев довольно долго от телесных повреждений и нервного потрясения, он возвратился к своим обязанностям. Но роковой случай совершенно преобразил его. Он стал на всю жизнь тихим, кротким, меланхолическим человеком и, хотя преподавал латынь и греческий, тем не менее вскоре сделался общим любимцем своих учеников.
   К своему изобретению он не возвращался.
  
   <1907> 

Share this post


Link to post
Share on other sites

СКАЗКА К ПРАЗДНИКУ 

22 мая - Международный день биологического разнообразия

Из книги Л. Семаго "Гнездо над крыльцом"

Еще бедны у большинства горожан знания о жизни окружающих их птиц, зверей, насекомых. Часто не замечают они ее совсем, даже если голоса природы раздаются рядом: воспринимать, чувствовать их обаяние в суетной повседневности мешает стереотип городской жизни. На берегу тихой речушки можно ночь напролет наслаждаться пением какого-нибудь посредственного певца. Но сколько раз в неуютном уголке городского сквера останавливались пролетом на один-единственный денек настоящие чародеи, могущие пленить самых взыскательных знатоков птичьего пения, но никто из тысяч прохожих даже не замедлил шага, проходя мимо. Будто не птица пела, а гремел из магнитофона заигранный шлягер.
Первые мухи на стенах, первые песни синиц, грибы на остатках тополевых и кленовых пней, вороньи игры над куполами и башнями, голоса улетающих щурок и журавлей, осенняя паутина, листопад… Да нет в городе ни одного дня даже среди унылого, затяжного предзимья, который не преподнес хотя бы небольшой подарок.
Живые создания природы переходят городские границы без разрешения и самовольно становятся постоянными или временными обитателями скверов, улиц и даже наших жилищ. Не хотят они покидать города даже тогда, когда поначалу их все-таки удалось вытеснить. Можно представить, что где-нибудь, когда-нибудь будет построен город, в котором не останется свободной земли даже с детскую ладошку, все уйдет под асфальт и бетон, а жителям того города будет строго-настрого запрещено сажать у домов деревья, разводить на балконах цветы и вывешивать кормушки для синиц. Но рано или поздно в какой-нибудь щели запиликает летней ночью сверчок, паук сплетет на проводах ловчую сеть и поймает в нее первую муху, в трещине тротуара прорастет летучее семечко одуванчика.
Городов таких, конечно, не было и не будет, но улицы, заасфальтированные до последнего сантиметра так, что и спичку воткнуть некуда, есть. И много лет растет на одной из них кустик одуванчика. Когда-то у самой стены каменного дома коротконогий богатырь-шампиньон, насидевшись под землей, выломал в двойном слое асфальта небольшую, в пятак, дырку, в которую занесло ветром травяное семечко. Растет, цветет. Весной прилетает на его цветы пестрая бабочка, дети срывают пушистые шарики. Иногда ради порядка и чистоты его срубают под корень лопатой, но он, как ни в чем не бывало, отрастает снова и радует своей простенькой красотой.
Основы экологии можно изучать на любой городской, а тем более сельской улице в любое время года. Из окна городского дома можно подсмотреть интересные и забавные сценки из птичьей жизни, не опасаясь помешать своим любопытством даже самым осторожным воронам. Наблюдая за животными в городе, можно сделать настоящее открытие, узнать о таких их способностях и повадках, которые не проявляются среди дикой природы. Именно на одной из городских улиц удалось установить, что красивая, звучная флейта иволги вовсе не песня семейного самца: с еще большим чувством свистят и самки, и тем же свистом прощается с родиной новое поколение.

1377073627_2.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now

×
×
  • Create New...

Important Information

We have placed cookies on your device to help make this website better. You can adjust your cookie settings, otherwise we'll assume you're okay to continue. Terms of Use